Потерянные дети
Шрифт:
Слащавая улыбка появилась на его лоснящемся лице.
– Будь по Вашему.
Сохранять внешние спокойствие, когда внутри тебя бушует ураган эмоций, это настоящий дар, которому так тяжело обучиться. Но Меллиса по праву считала себя достойной в этом вопросе. В этот краткий миг ожидания в ее душе разрушались целые миры, в голове прокрутились сценарии развития событий. Все зависело лишь от того, как появится Альмалея. Не причиняли ли ей вреда в этом змеином гнезде. Но разве посмеет кто принести вред Светлейшей, королеве великого Севера. Альмалея гордо и спокойно прошла к креслу и молча опустилась в него. Она была спокойна и прекрасна, как никогда. Девушка восторжествовала и готова была прыгать от радости и визжать, видя свою родную тетку в целости, но на деле это не смогли бы увидеть даже мастера. На ее лице не дрогнул не один мускул, лишь в глубоких синих глазах сверкнула на миг искорка.
–
– холодный укор в ее словах мешался с радостью от этой встречи.
– Мне нужен совет твой и твое одобрение моих действий. Свободные лорды просят у Аллиен-Тар защиты, готовые принести клятву верности и присоединить свои земли к нашим. Война разгорается на севере.
– Аллиен-Тар не вмешивается в дела свободных лордов. Их междоусобные войны - это их дело, и никто не станет вмешиваться в них. Мы стражи Севера, а не защитники людей, не способных договориться мирно. Я понимаю твое желание присоединить к Аллиен-Тар новые, богатые земли, но какой ценой это произойдет? Я не даю свое добро на эту войну.
Меллиса ожидала подобного. Чего нельзя было сказать о жирном борове, сидевшем рядом с ней. Кхаир сиад тихо крякнул и улыбнулся. Север на пороге войны. Боги в этот раз на его стороне. Если провести нападение, то можно урвать двойной кусок от этого сладкого пирога. Лорды, увлеченные войной даже, не заметят опасности, пока войска не будут стоять под их воротами.
– Это не междоусобные войны, госпожа. Со Стен Предков спустились великаны, они разоряют деревни и города западных лордов, с севера, тайными тропами прошли орки. Дымом от кострищ затянуло наше небо. Беженцы ищут укрытие за тремя стенами Аллиен-Тар, города, сверкающего для них, как звезда надежды. Северные и западные лорды и леди прибыли с верительными грамотами, они готовы преклонить колени перед изначальными, в обмен на защиту от порождений мрака. Южные лорды подвергаются нападению с моря. Ну а восток, как мне известно, - Меллиса посмотрела на императора, осевшего от услышанных вестей,- подвергся нападению людоедов. Аллиен-Тар открыл врата для беженцев. Лорды ожидают решения, которое я не могу принять одна.
Меллиса склонила голову, показывая, что закончила речь. Напряженное молчание опустилось на два зала. Побледневший Кхаир сиад кусал губы, заставляя думать заплывшие жиром мозги. Альмалея неотрывно смотрела перед собой, пытаясь понять, к чему могут привести все произошедшие события. Великаны уже давно были забыты, собственно, как и орки, пришедшие с далеких северных пустошей. То, что нападения произошли одновременно могло говорить о слаженности их действий, как будто кто-то руководил бы ими. Ну или же это просто случайность. Одна из тех, которые происходят раз в сотни лет, ибо слишком уж эти случайности неслучайным.
– Аллиен-Тар носит звание самого неприступного и безопасного города всего Северного Иллиона. Пришло время Аллиен-Тар показать всю свою мощь и силу.
– помолчав с минуту, Альмалея посмотрела прямо в глаза девушке и спросила, подавив дрожь в голосе, - Караваны уже отбыли в Орден? Западные дороги стали небезопасны.
– Караваны отбыли три луны назад, еще до первых вестей с запада. Нам остается только молиться о том, чтобы они добрались спокойно.
Дождь шел уже третий день. Холодный и противный. Мальчишка уныло озирался по сторонам, стараясь не смотреть на серое, нависшее над самой головой небо, которое иногда прорезали яркие зигзаги молний. Прошла уже неделя, как они покинули Аллиен-Тар, и начали свой путь в такие далекие горы Стены Предков, туда, где находился древний монастырь Ордена. Мысли, такие же серые, как все окружающее, крутились в голове юноши. Он понимал, что уже скорее всего никогда не увидит снова сверкающих башен, не пройдет по коридорам и внутренним залам дворца. Никогда более он не сможет взбежать на восточную стену и насладиться изумительным зрелищем восхода солнца над туманной дымкой горизонта. Все отныне будет совсем
иначе. Новые люди вокруг, новые знания и, новые обязанности. Отныне он не сможет больше просто находиться при дворе и мило улыбаться гостям, а в свободное время заниматься своими делами. Теперь придется долгие часы корпеть над древними трудами и чертежами, постигать утерянные знания и науки. Но это не вызывало у него уныния, скорее даже приободряло его, заставляя ехать дальше и не допускать долгих остановок.Небольшой отряд пробирался медленно по раскисшей дороге, делая остановки только на ночлег, поздним вечером. И ранним утром, едва только небо чуть посветлеет на востоке они уже двигались дальше. Основной караван пошел по другой дороге, по широкому торговому пути, который был безопаснее тех тропинок, которыми пробирались юноша со спутниками. Они желали обогнать казалось само время, спеша все дальше на запад. Стражи, ехавшие во главе отряда, выглядели усталыми, как и все остальные. Мальчик готов был проклясть все, он был умелым наездником, но даже его силы могли подойти к концу. Ужасно болела спина и все, что ниже пояса, от постоянного недосыпа и коротких перекусов начинала кружиться голова и перед глазами порхали черные мушки, которые никак не желали покидать его.
– Господин!
– Томек подхватил собравшегося было упасть с лошади и усадил обратно, придержав за плечи. Он всю дорогу держался рядом, как верный друг и страж.
– Сделайте остановку, он не выдержит дальше так. Куда вы так гоните!
– Еще пару дней и этот дождь окончательно размоет дорогу! И там уже лошади не пройдут, придется пешкодрапом пробираться. Как дойдем до деревни, так и остановимся! Еще через две ночи отсюда.
– начальник стражи раздраженно сплюнул, глядя на юношу. Светлейшая требовала, чтобы он доставил мальчишку в целости и сохранности. Приоткрыв глаза, обессиленый путник посмотрел куда-то вперед, словно, не видя ничего и в тоже время видя гораздо больше, чем могут себе представить все остальные.
– Хорошо! Найдем место поукромнее и остановимся. Где-то тут были пещеры...
Он никогда не любил всех этих знатных особ. Слишком они казались ему изнеженными и слабыми. Но что поделать, если ты родился не в то время и не в том месте, что поделать если твой отец был всего лишь рыбаком а мать прачкой. Он презирал тех, на кого служил и в тоже время боялся их. "Зачем бороться с ними в открытую, когда можно вытраливать эту заразу по одиночке..." - так рассуждал он, сидя в Аллиен-Тар в таверне и мутно глядя в пустую кружку. Но самое страшное заключалось в том, что он действительно так полагал. В его душе горела огнем та самая черная ненависть, которая только и может что выжигать тебя, но тем не менее, которая не дает тебе сил действовать. И она разгорается все сильнее и коптит все яростнее. И в итоге ты уже напиваешься вусмерть и жалуясь на свою никчемную жизнь, обвиняешь во всем господ своих.
И он ненавидел этого мальчишку так же, как и всех остальных. И было глубочайше плевать на то, что он то в принципе еще ничего совсем не сделал. И возможно не сделает уже. Лишенный титула и власти.
Спустя примерно час, он наблюдал со стороны как Томек, этот верный пес снимает тело своего молодого господина с лошади и аккуратно, как самое дорогое на свете, кладет его на плащ недалеко от будущего кострища. Стражи уже во всю принялись оборудовать площадку для отдыха, кто-то разводил костер из припасенных дровишек, кто-то собирал по близлежащему лесу ветки, чтобы хоть как-то прикрыть вход в небольшую пещерку от лишних глаз и ветра. Все восприняли мысль о стоянке с одобрением и только начальник стражи сплюнул на землю и уселся в темном углу, как старый паук, чью паутину потревожили, он сидел, недобро смотря в костер.
"Вытравливать по одиночке...".
Юноша окинул мутным взглядом стоянку и погрузился в тяжелый сон, полный страхов и кошмаров.
Зря все считают лес не живым. Не мертвым, а именно не живым. Он живее любого из населяющих Иллион. Он величественнее любого из королей и любопытнее любого ребенка. Он разговорчивее любой кухарки и молчаливее самого древнего старика. Лес молчал. Потревоженный людьми, он молча наблюдал. Он не принимает участия в жизни смертных, слишком мелкие были они для него, но сегодня все по-другому. Сегодня сойдутся в борьбе две извечно противоборствующие силы. И он должен был это видеть.