Потерянные дети
Шрифт:
Марка пошебуршила угли в костре длинной палкой, она словно собиралась с мыслями, покусывая губы. Как будто бы решалась рассказать. Да и пережить самой это все снова.
– Незаходящее солнце ярким глазом висело над городом, деля небо с холодными искрами звезд, рассыпанными на темном бархате. Величественный замок высился над городом, как символ несокрушимости и надежды. Освеженные тысячами магических огней улицы расходились от дворца во все стороны, широкие проспекты, в которые, как ручьи втекали небольшие улочки, упирались во врата, над которыми высились древние, просто исполинских размеров, фигуры Неспящих, первых королей Севера.
– накинув себе на плечи легкую накидку, Марка вздохнула, глубоко и печально. Она уже пожалела о том, что решилась рассказать эту легенду, ведь никто
– Люди, населявшие этот город, были горды, сильны, честолюбивы и сильны. Наделенные милостью Богов, они не боялись ничего. Обычно. Но в те дни, когда все случилось, над городом висела словно бы пелена их страха и тревоги.
– Что случилось то?
– Да слушай ты! Я тебе пытаюсь слово в слово пересказать, как мне бабка говорила, а ты еще и перебиваешь. Думаешь мне легко?
– Прости.
– Хорошо.
– Марка сбросила некоторое напряжение и улыбнулась, натянуто, сухо, но улыбнулась.
– Итак. На чем я остановилась...
Люди ощущали тревогу во всем, в приятном ветре, в чистом небе, в воздухе и в самой земле. Никто не смог бы объяснить точно, что испытывают жители этого города. Нечто, что было сродни натянутым нервам, животному страху, предчувствию чего то ужасного. И все это было одновременно, все эти чувства были замешаны в одну ядерную смесь, которая теперь неспешными волнами текла по улицам города, растекаясь от сверкающего дворца Светлейших. Никто из людей не мог бы и представить себе, что именно сейчас, в тот миг, когда матери пытаются уложить своих детей в постели, когда мужья приходят с работы и, казалось бы, тревожный день позади, именно в этот самый миг, в самой высокой башне проходит совет. Совет, на котором должна решиться судьба всего города. Всей империи. Да и просто, каждого отдельного ее жителя. Именно сейчас, сильные мира сего решают, как поступить. Что сделать и что сказать людям.
– Мы веками чтили Богов, поклонялись Дамиану и Лаомеде, как родителям нашего народа и защитникам наших земель. чтили младших Богов, приносили дары. Неудивительно, что он обозлился на нас. Неудивительно, что Энцелад обиделся и теперь по праву требует свою жертву.
– Мы не можем этого сделать! Это разрушит все вековые традиции. Да в Тартар все эти традиции! Это уничтожит наш народ изнутри! мы не можем поступиться своими принципами, своей верой. Своей честью в конце концов!
– Но тогда, если верить этому заявлению, то всех нас просто уничтожат. Всех до последнего ребенка. Всех. Вы понимаете?
Никто не мог бы себе даже представить, что именно Сиятельный, владыка Севера, предложит поступиться всем, чем дорожила Дамонианская империя, лишь бы только спастись. Возможно даже, что не только о своем спасении думал этот высокий, статный эльф, облаченный в алые королевские одеяния. Даже скорее всего так оно и было. Но ничто не могло быть оправданием его словам, ничто не могло бы заставить верховный совет согласиться с его речами.
– Вы предлагаете нам отдать одного ради спасения всех?
– Именно так. Один человек ради спасения сотен тысяч жизней. Это, я бы даже сказал, честь для него. Принести в жертву себя, ради того, чтобы жил твой народ. Жил и процветал! Вы понимаете это? Я должен забо...
– Сейчас ты отдашь ему одного. Плевать даже, что Лаомеда, Богиня-мать проклянет нас за это. Пусть. Но ты отдаешь одного в руки Тьмы! А потом Тьма хочет больше. И приходит снова. И так раз за разом. Снова и снова. И ты все боишься поднять голову и ответить. И смиренно отдаешь. Потому что знаешь, что противостоять ей уже нету сил, ведь ты сам накормил ее, сам напитал ее своим предательством, трусостью и бесчестием. Именно этого хочет наш великий правитель?
Когда Сиятельный владыка Севера сказал совету, что Светлейшая, императрица Дамонианской империи владычица Севера и прилегающих земель, не сможет быть на этом совете, то многие задались вопросом. А действительно ли в таком случае решение совета будет правомерным? Не
будет ли считаться предательством и изменой принятие решений по столь серьезному вопросу без Светлейшей? Однако вопросы эти остались незаданными. Времени на ожидание выздоровления правительницы не было, слишком серьезным был вопрос и слишком мало времени было дано. И вот теперь, Светлейшая правительница Эллеен, столицы Дамонианской империи, Альмалея Айэши, стояла перед советом, хрупкая, бледная, но полная твердой решимости прекратить этот цирк, положить конец речам своего супруга, готового предать все.– Оставь нас. Совет продолжиться. Без тебя. Ты понимаешь вообще, на что ты толкаешь наш народ? Ты предлагаешь нам предательство, не кого то, а предательство нас самих. Предать наши анхи, предать нашу веру, честь и совесть! Кем мы станем тогда?
– опираясь на трость, Альмалея добралась до своего кресла и опустилась в него, не скрывая облегчения - слишком тяжело было еще стоять на ногах и передвигаться. Оставалось только предполагать, как она смогла самостоятельно проделать весь путь до башни советов.
– Но наш сын!
– Убирайся! Убирайся и не смей мне говорить об этом!
Амальтей подбросил еще несколько веток в костер, который уже почти затух. Ночь тянула свои холодные пальцы, и только небольшой круг отгонял ее. Круг, заполненный теплом и светом от огня.
– Продолжай. Пожалуйста. Мне важно знать.
– Ну хорошо. Ты только следи за костром, а то я боюсь темноты.
– Марка скромно улыбнулась и, откинув прядь волос со лба, тихо продолжила.
Совет заседал долгое время. Особых продвижений не было. Только твердое решение не соглашаться на требования. Измученные и утомленные, члены совета смотрели на свою госпожу. Все знали, что нужно сказать эти слова, но никто не решался. Слишком страшно было.
– Госпожа, позвольте. Совет проходит уже вторые сутки. Можем ли мы просить вас о милости прервать совет. Дать нам время привести в порядок мысли, отдохнуть. И собраться тут снова. Вечером сего дня.
Амльмалея не ответила, лишь мотнула рукой, отпуская всех. Она ждала этот вопрос. Она знала, что совет исчерпал все мысли, что больше он не принесет ей ничего. Только отберет последние силы. Бесполезные министры, которых давно пора было упразднить! На начало вторых суток звучало все больше предложений сдать одного, чтобы защитить всех. То, что не так давно было для них равносильно предательству, теперь казалось единственным верным решением.
– Известно, кого он требует?
Члены совета остановились около дверей и переглянулись.
– Да.
– Пригласите его. И пригласите ко мне главу Академии. Можете быть свободны.
Альмалея, оставшись наедине с собой, поднялась из кресла и прошаркала к окну, опираясь слабой рукой на резную трость. Она смотрела на город, испытывая странную тоску. Даже скорее боль. Все это погибнет, если они не найдут выход. Не сегодня, так завтра, через год, сотню, тысячу лет. Она не сможет быть всегда тут, чтобы оберегать народ. Наделенные необычайным долголетием, эльфы жили сотни лет, некоторые - тысячи. Но это так мало, такой ничтожно короткий срок в сравнении со Вселенной, в сравнении с Иллионом. Она любила этот город, всегда заполненный светом закатного солнца, которое никогда не сядет. Очередная милость Богов. Очередная и последняя. Молитвы Богам уносились в высь и оставались неуслышанными, неотвеченными. Как если бы никого уже не осталось там, наверху. И только Энцелад один еще хозяйничает в этом мире.
– Госпожа... Мне сообщили, что вы желаете видеть того, кого затребовал Энцелад.
Невысокий мужчина стоял в дверях, прижимая к себе мальчика. Человек и эльфиский мальчик. Альмалея, не стесняясь осмотрела мужчину. Простая одежда, обоженные магией руки, серые, потускневшие, но еще живые глаза. Он боялся. Но не Светлейшую, а за своего сына.
– Вот он. Мой сын. Кириэ.
Владычица перевела взгляд на ребенка. Ей потребовались все силы, чтобы ноги удержали ее. Темные волосы, прямые, длинные, собранные в хвост сзади, большие аметистовые глаза, всегда смотрящие на этот мир с удивлением и надеждой. Мальчик был копией ее собственного сына.