Чтение онлайн

– Но ты же не избегаешь меня.

– Мне все равно, пусть бьет. Я знаю, что каждый сам будет платить за свои дела. И он заплатит очень дорого. И знаешь, Дени, мне кажется, что платить придется скоро. Ну как-то так.

Юи спокойно улыбнулся и сощурившись от выглянувшего солнца, посмотрел на своего друга. Дени знал его историю, знал, что мальчика сбагрили в монастырь родители, которые решили, что он слишком слаб, для наследования поместья и управления делами семьи. Под предлогом получения хорошего образования и прохождения испытаний духа, они сослали мальчика сюда. Бросили его одного около ворот монастыря, обещав вернуться через два года, когда мальчик закончит обучение и станет более достойным для наследства. Но шло время, Юи уже закончил обучение и стал послушником. Миновала четвертая зима в стенах монастыря, а родители все не приезжали. Дени

знал, куда он смотрит так часто, что надеется увидеть на тракте. Крытую повозку с родовым гербом. Он все надеется, что когда-нибудь родители опомнятся и вернуться за ним, заберут его из этого ада. Но по мере того, как проходило время, надежда на это гасла. Дени не мог ничем помочь ему, он хотел было сказать другу, что не стоит ждать, но это означало бы разбить его детские мечтания, сломать его дух. А монастырь был далеко не тем местом, где выживет тот, чей дух сломан и нет даже желания жить. Оба они видели таких, кто сдавался. Обычно их относили в склеп под саванном.

– Ах вы сукины дети!

Смотритель поднялся незамеченным. Мерзкий, обрюзгший, с масляными маленькими глазками, полными злобы, он замахнулся своей тростью. Деналион бросился вперед, прикрыв спиной своего друга. Боль обожгла сознание. Удар пришелся между лопаток.

– Ах ты! Ну ничего. Магистр не скоро будет в монастыре. Второй удар пришелся по плечу.

Плотно сжав зубы, Дени не позволял себе издать даже звука, не позволял себе показать свою боль. Темные круги застилали зрение, иногда взрываемые искрами. Удары сыпались один за другим, превращая спину в кровавое месиво.

– Прекрати!

Звонкий, чистый голос, в котором смешались приказ, и мольба принадлежал Юи. Молодое тело сжалось как пружина и в следующий миг он бросился на смотрителя и повис на его руке, выиграв другу несколько мгновений. Юноша видел, как тело Юи, такое хрупкое и нежное отлетело к стене, и он обмяк на полу. Что-то в душе щелкнуло.

– Довольно...

Смотритель возможно и не обратил бы внимания на это слово, если бы не странное рычание. Жертва поднялась, совершенно игнорируя боль. Зверь вытеснил человека, как сильный отодвигает в сторону слабого в случае опасности, прикрывая его своей спиной. Удар должен был снова опустить мальчишку на колени, заставить его извиваться на полу от боли.

Запястье хрустнуло, и палка упала на холодный камень.

Крик мог бы привлечь много ненужных свидетелей, но крика не было. Уже в следующий миг Амальтей, точнее зверь, занявший его место, повалил тушу смотрителя на пол.

– Юи отвернись, ты не должен этого видеть.
– зверь не смотрел на мальчишку, который сжался в углу, боясь издать и звук. Ужас и восторг сковали его тело. Возможно, это и была та справедливость, которую он так жаждал видеть всю свою жизнь. Мальчишка сжался сильнее, уткнул лицо в колени и накрыл голову руками. Но даже так он продолжал видеть все. Он видел, как смотритель скорчился. Юи слышал, как он лепетал что то, как молил, но все было тщетно. Видел Юи и как его друг впился в его шею, разорвав ее острыми зубами. Сжавшись в углу, мальчик был готов принять следом и свою смерть, ведь невозможно остановить зверя, пока он не утолит свою кровавую жажду, пока не насытиться. Однако он был поражен, услышав вместо рычания тихий стон. Стон, наполненный болью и страхом.

Дени сидел на самом краю, обхватив колени руками и раскачиваясь. Зверь отступил и теперь его место заняла боль от многочисленных ран. Боль, которая вгрызалась так глубоко, что вынуть ее оттуда казалось невозможным.

– Мой милый мальчик...
– Энцелад стоял над распростертым телом, устало смотря то на тело, то на Деналиона. Он видел то кровавое месиво, в которое превратилась спина мальчика, и в нем не возникало никаких эмоций, кроме тоски и ярости. Он уже видел, как накажет смотрителя.
– сколько еще раз ты собираешься приносить себя в жертву? Сколько еще раз ты покажешь Ему солнце?- Бог присел рядом и провел пальцами по спине, не заживляя раны, а лишь смягчая боль, давая разуму передышку, пока тот не покинул то тело, которое заставляет его страдать, оставив пустую оболочку.
– Когда ты уже поймешь, что никого важнее тебя не существует в этом мире, что даже мы, Боги не можем спокойно существовать при сиянии твоего чистого разума. Ты- есть самое совершенное, идеальное творение Вселенной. Только поэтому тебя будут стараться уничтожить. Тьма всегда будет стараться поглотить тебя, совратить, разрушить. Тьма даже не понимает, что вы отражение друг друга, что она не сможет без

тебя, что вы- две части одной картины. Единое целое.

Юи, внимательно смотревший на друга, заметил мелькнувшую серую тень. Заметил он так же внезапно ставший осмысленным взгляд друга.

Загнанный в угол зверь снова поднял голову, оттеснив более слабого человека, который оказался не способен на действие. Нету времени жалеть себя, когда вот вот начнется облава. Все мысли и чувства отступили вместе с болью, оставив место холодной решительности. Смутно помня себя, зверь пронесся по длинным коридорам монастыря, избегая служителей, к своей келье. Оказавшись в тишине кельи, зверь осмотрелся. То, что ему было нужно, лежало аккуратно сложенное в дальнем углу.

Звон колокола разбил тишину тяжелым звуком.

"Юи! Предал... нужно было убить его, там. Наверху. Сразу... Ну ничего, еще успею".

Быстро скинув с себя опостылевшую робу, Деналион взял вещи, в которых прибыл. Осмотрев себя в отполированный металлический лист, юноша сморщился, видя во что превратилась спина.

– Я помогу!
– Юи затворил дверь и достал чистое полотно.
– Но нужно торопиться, на долго их молитва не задержит. Давай забинтуем.

Зверю тяжело было держать боль в узде, это выдавали плотно сжатые, бледные губы. Глаза сверкали решимостью, сделать все как можно быстрее. Пока Юи накрепко перебинтовывал друга, зверь недовольно рычал и шипел, не в силах сдерживать боль.

– Извини, промыть как следует и обработать рану времени нету. Как доберешься до ближайшей деревни, там все сделаешь.

– Спасибо.

Облачился в свою одежду он довольно быстро.

– Если уж сбегать, то при параде.

Зверь был готов. Бросив взгляд в "зеркало", он увидел совсем другого человека. Стройный, гибкий юноша из отражения был не жалким ободранцем в серой робе, а ни больше ни меньше, наследник аристократического рода. Сорочка, собранная в походные брюки и прихваченная на талии широким, мягким поясом из бычьей кожи. Прикрепленный к поясу кинжал так и просился в руку, поблескивая холодной сталью, но Дени помнил, что не стоит брать оружие в руку, если не собираешься пускать его в ход, а он не собирался этого делать. Не сейчас. Особую грацию ему придавала легкая куртка, которую на груди скрепляла тонкая серебристая цепочка.

– Друг! Поторопись, пожалуйста. У нас так мало времени... Что если они схватят тебя, что будет тогда?

– Юи, не переживай, зверя нельзя схватить, если он сам не хочет этого. Возьми это, на память.
– сверкнув в свете свечей, перстень перекочевал из одной ладони в другую. Юи не смотрел на друга, пряча слезы, которые выступили на глазах. Он прощался не просто с другом, он прощался с братом. На губах его так и повис вопрос, который он не смог задать.
– Я обещаю, что вернусь, я не брошу тебя тут на долго одного.

Деналион взял мальчика за подбородок и по-отечески поцеловал его в лоб. Когда Юи открыл глаза, в келье не было уже никого, лишь только свеча с ее слабым, крохотным огоньком. Юи сжал перстень, взглянул на лист металла и сам себе прошептал:

– Я дождусь, обещаю.

Юи покинул келью. Если бы он всмотрелся в зеркало, он заметил бы в его глубине пылающий прекрасный город.

"Аллиен-Тар в огне".

Так в этот вечер шептал ветер в кронах деревьев. Об этом пел колокол на вершине башни. Об этом плакали звезды.

– Ты знаешь легенду о Неспящих стражах?

– Что это за легенда?
– Дени подбросил еще несколько веток в костер. Сноп искр взметнулся в ночное небо, усыпанное звездами, и осветил лица путников.

– Ну... когда-то они стерегли Север, были великим народом. Блин, вообще, многие расходятся в мнении о том, что произошло на самом деле. Даже не то что расходятся. Многие уже просто не помнят ее начала, и каждый сам додумывает, как ему угодно. Понимаешь?
– сказала Марка, грустными глазами посмотрев на юношу.
– Они были великими. По-настоящему великими. Весь Север принадлежал им. Они правили им сотни сотен лет. А потом просто. Бац. И все кончилось. Мне бабка рассказывала на ночь как-то эту легенду. Видимо она думала, что я смогу лучше уснуть, как от сказки. А я взяла, да и проревела потом всю ночь. Ты ведь не будешь реветь? Правда? Там в общем начинается так. Эм... Щас я вспомню.