Потерянные дети
Шрифт:
– Аллиен-Тар в огне!..
Мальчишка открыл глаза и осмотрелся. Не было даже малейшего намека на его сон, который был так нереален своей реальностью. Все было вокруг спокойно и тихо. Все те же лица стражей и низкий потолок пещеры. Он осмотрелся и понял, что пещерой то это сложно было назвать, так, неглубокая выбоина в скале. Но тогда, уставшим путникам, которых замучил этот нескончаемый дождь, она показалась настоящими хоромами. А теперь, отдохнув и отоспавшись, юноша увидел и стекающие ручейки воды по стенам, и разводы плесени на камнях и увидел он так же серое небо, просвечивающее сквозь ветки, которыми забросали вход. Осторожно поднявшись, стараясь никого не разбудить, мальчик выбрался из логова и с удовольствием потянулся, чувствуя, как отзывается его отдохнувшее тело. Приятное тепло растеклось от груди к низу живота.
Дождь закончился видимо еще утром и теперь вся долина, лежащая
Великолепное утро.
Он отшел от стоянки чуть подальше в лес, повинуясь зову природы, когда почуял странную тревогу. В начале она была слабой и можно было ее не заметить, но постепенно она ширилась в его сознании, заставляя биться быстрее сердце и расширяя зрачки. Дикий животный страх готов был захлестнуть его с головой, поглотить и утащить на дно своей пучины, лишив рассудка и здравого смысла. Прижавшись спиной к дереву, юноша замер, стараясь не шевелиться, пытаясь безуспешно успокоить свое дыхание. Он знал- неведомое НЕЧТО рядом, совсем близко. И оно ищет его.
Стоянка была совсем рядом, за этим деревом, всего лишь в нескольких шагах. Он мог бы успеть добежать, да! Он всегда хорошо бегал, слишком хорошо. Его даже не успеют заметить. А даже если и успеют, то не поймают. Мысль эта слишком настойчиво крутилась в голове, она буквально кричала, требовала действия. Именно поэтому она была отсеяна в ту же минуту, этого от него и ждали, это он и должен был совершить. Бежать, выдать свое присутствие и общую стоянку, которая какими-то непонятными силами была недосягаема взгляду этого НЕЧТО.
Черная тень метнулась справа.
"Если ты чего-то не можешь увидеть, посмотри через уголок глаза. Тебе откроется целый новый мир".
Так любил говорить старый лекарь в Аллиен-Тар и юноша никогда прежде не воспринимал его слова всерьез, однако! Молясь всем Богам, он осторожно посмотрел через уголок глаза и увидел ЭТО...
– Никакого уважения и почтения...
Лорды Астерхейма гордо и величаво прошествовали через зал и остановились перед Меллисой. Несколько лун назад леди правящего дома принесла присягу Аллиен-Тар и поклялась в верности. Теперь же она прибыла с дарами для своей королевы и для того, чтобы иметь возможность представить ей своего наследника. Будущий лорд, молодой сын властительницы южного лордства, поклонился и с нахальной улыбкой осмотрел Меллису с ног до головы. Девушка прочувствовала этот взгляд, и теперь терялась в эмоциях. С одной стороны, он был ей глубоко противен, как если бы ее выставили нагой на всеобщее обозрение. Но, в тоже время, он ей нравился и доставлял удовольствие. Она смогла заинтересовать молодого лорда.
В свою очередь она сама рассматривала его очень заинтересованно, словно он был интересным экспонатом из далеких земель. наслышанная о южанах, их вульгарности и высокомерии, девушка отметила про себя, что они как никто лучше умели гармонично сочетать все эти, не самые лицеприятные качества, в результате чего получался крепкий, горячий и будоражащий коктейль. Вульгарность их проявлялась во всем, в их богатстве, в их манере держать себя в обществе и в их манере одеваться. О их сексуальных предпочтениях старались просто молчать, чтобы не вызвать на свою голову немилость. Однако молчание не означало, что этого нету. Южанам нравилось казаться самим себе выше всех прочих, нравилось производимое ими на окружающих впечатление. Так и этот юноша был явно доволен произведенным эффектом на молодую королеву.
Меллиса сделала круговое движение пальцем, приказывая ему повернуться, чтобы она могла рассмотреть его получше, во всех подробностях. На бедра его был повязан пестрый платок, призванный прятать прикрытые лишь
до колена ноги. При малейшем движении платок этот развевался, открывая стройные, смуглые ноги во всей красе. Торс юноши прикрывала жилетка, сплетенная из тонких ремешков. Жилетка эта показывала ровно столько, сколько было дозволено нормами приличия. Все остальное же должно было дорисовать воображение. И оно дорисовало. Меллиса отчетливо представила себе, как грудь молодого лорда пересекает тонкий шрам, полученный, вероятнее всего, в обычной уличной потасовке и потом умело затянутые целителями. Она представила себе, как взгляд медленно спускается ниже, по рельефному прессу, туда, где черная дорожка волос скрывается под короткими штанами, названными шортами. Усилием воли девушка заставила себя не думать о том, что под этими самыми шортами скрывается.Подавив в себе стон желания, она заставила себя посмотреть в его серые глаза, довольно редкие, среди южных народов. Цвет его глаз говорил о его знатном происхождении и принадлежности к древнему правящему роду. Его породистое лицо, широкие скулы и острый подбородок, вместе с глубоко посажанными живыми глазами создавали впечатление яростной, необузданной жажды нового. Его нельзя было назвать красавцем, но что-то в нем цепляло и заставляло не замечать остального мира, смотреть только на него, любоваться им. И ему явно нравилось находиться в центре женского внимания. Да и мужского тоже. На фоне стройных и невозмутимых эльфов, этот молодой лорд выглядел как живой огонь на снегу, его можно было сравнить с тем самым горячим, крепким и бодрящим напитком, который на Юге окрестили как кофе, в то время как эльфы представлялись Меллисе сладким холодным молоком, любимым напитком эльфийских девушек и о котором обычные люди столько слышали, но никто никогда не пробовал.
Хотелось послать все к Энцеладу, отдаться на волю чувств, окунуться с головой в этот глубокий и жаркий омут, наполненный живым огнем и страстью, но древние законы твердили свое. Кровосмесительство эльфов с обычными людьми каралось со всей жестокостью, вне зависимости от общественного положения провинившегося. И даже ее, Светлейшую, правительницу Аллиен-Тар и прилегающих земель, хозяйку Севера, не пощадили бы.
– Я принимаю ваши дары.
– Светлейшая улыбнулась, одарив взглядом леди Астерхейма.
– Юи. Вот ты где. А я тебя ищу везде.
Дени сел рядом с мальчишкой на пол. Старая колокольня монастыря была не самым приятным местом, но отсюда открывался просто шикарный вид на горы, котоыре острыми пиками своими вспарывали небеса, на леса, которые темно зеленым покрывалом укутывали склоны и на монастырь, который лежал под ногами. Который уже успел стать самым ненавистным местом в этом мире. Юи часто приходилось дежурить в колокольне. Отмеряя время для молитв, занятий и отдыха, которого всегда было мало. Он следил за жизнью в монастыре и, как говорил Дени, это было явным признаком того, что магистр Мэррой уже обратил на него внимание. Юи нравилось общество своего друга, они были словно прекрасным дополнением друг другу, всегда находили, о чем побеседовать, что обсудить и над чем посмеяться. Даже в таком сером месте. Деналион старался особо не мелькать рядом с мальчиком. Все больше времени проводя в библиотеках, изучая древние труды и практикую свою силу. Точнее способы ее сдерживания.
Причин для одиночества было много. Но самое главное, он не хотел никого подставлять. Имея неприкосновенность, которой наградил его магистр, Дени сразу стал белой вороной. Смотритель не любил его. Долго юноша не мог понять почему, пока Юи не просветил его.
– Понимаешь, смотритель любит руководить по принципу силы. Если его не слушают, то он бьет. Если что-то делают плохо, он опять же бьет. Если у него плохое настроение - он бьет. А ты неприкосновенен, он не имеет над тобой власти. И не может бить, поэтому он срывается на других. И поэтому тебя никто не любит тут. Никто ведь не хочет получать палки за тебя. Хотя по сути то, ты ни при чем. Просто сам по себе смотритель мразь.