Союзник
Шрифт:
Я присела, очень надеясь, что неяркий свет фонариков не позволит увидеть румянец на моих щеках. Как же давно не приходилось мне краснеть под мужским взглядом…
— Позвольте мне опустить церемонии вроде моих вопросов, удобны ли ваши апартаменты, и ваших заверений, что они прекрасны, — канцлер сложил руки на коленях, чуть наклонившись ко мне. — Я хочу сразу задать вам пару вопросов по существу.
— Слушаю, Первый, — отозвалась я, требуя от своего голоса звучать увереннее.
Мое волнение начинало меня раздражать.
Риель взглянул мне в лицо. Его глаза-маслины были столь же холодными, сколь и красивыми.
— Ответьте мне, леди Хэмвей, как вы относитесь к тем двум сотням лет, когда Тилада держала Ниратан под
Какой странный вопрос… Мы завоевали не только ваш чумазый Ниратан, но и почти весь континент — это раз. А два — право сильного — это справедливое право. Любому ребенку очевидно, что то был славный и закономерный период, в котором все стояло на своих местах. Теперь, когда тиладское величие изрядно померкло — теперь длится бесславный период, но, полагаю, это временно…
К счастью, мне удалось удержать свои мысли в себе, хотя, вполне возможно, их написала мимика.
— Все было не совсем так… — пробормотала я, чтобы сказать хоть что-то.
— Да, несомненно, вы просто несли культуру дикарям, — он ворвался в мою реплику, утратив свою химозную учтивость. — Впрочем, эти споры лучше оставить историкам. Я не хочу сейчас утомлять вас политическими нюансами, леди Хэмвей. Скажу лишь, что меня не устраивают некоторые моменты в политике королевы Лилиан. И я знаю, что королева тоже недовольна нами. Сейчас она хочет избежать войны лишь потому, что понимает: ей не победить.
Он замолчал, погрузив веранду в напряженную вязкую тишину, в которой я пыталась унять дрожь в руках, и мысленно просила его заговорить вновь. По неведомым причинам мне было так неловко, что я предпочла бы перебраться в шатер в лесу, в стальные перчатки и общество Ксавьеры.
— Я понимаю вашу растерянность, — сказал он заметно мягче, вдоволь намучив меня паузой. — Всего несколько дней назад вы узнали о королевской крови в ваших жилах, и о своем праве претендовать на трон. Я не жду от вас никаких решений сию минуту. Просто предлагаю подумать, какую пользу вы могли бы принести своей стране, если бы нам с вами удалось прийти к согласию.
Жаркой, душной ночью мне стало холодно едва не до зубной дроби. Мысль о том, чтобы претендовать на трон, была для меня безумной.
— Позвольте предложить соглашение: я помогаю вам добиться власти, а вы пересматриваете некоторые вопросы в отношениях между нашими странами.
Ну да, он хочет посадить на тиладский трон свою марионетку. Его желание вполне естественно, но не в моих правилах быть чьей-то марионеткой. Я продолжила молчать, медленно вращая кольцо на пальце.
Риель покинул кресло, и встал у перил. Дуновение ветерка шевельнуло его волосы, явив мне шрам на виске, переходящий на скулу. Новое дуновение прикрыло несовершенство гладкой прядью. Риель оперся о перила ладонью в перчатке, и повернулся ко мне.
— Я вас не тороплю, — сказал он. — Мой дворец в вашем распоряжении. Вы — моя почетная гостья. Гостья, а не пленница. Если захотите уехать, не посмею удерживать. Просто помните, что в Тиладе вам сейчас грозит смерть, и что самой Тиладе грозит война. Просто подумайте о последствиях вашего робкого невмешательства.
Шеил Н-Дешью.
Я совершил первый безрассудный поступок в своей жизни. Впервые повел себя не по учебнику, Уставу, этикету, инструкции. Впервые нарушил приказ. Что там говорить, я впервые сделал самостоятельный выбор, принял решение. Сам задал направление своей жизни. Сам пустил ее под откос.
Та ночь в лагере Дионте получилась непростой. В ту ночь я из приближенного королевы, человека с крепким статусом и привилегиями, превратился в предателя короны, врага и отщепенца. Лишился дома, и обзавелся весьма туманным будущим. Разумеется, Лилиан либо уже узнала, либо еще узнает. Вероятно, единственным безопасным местом для нас с леди Хэмвей
теперь будет дворец ниратанского канцлера.В ту ночь в лагере мы вели много разных разговоров. Ни я, ни Альтея не имели понятия, как использовать бумаги, и единственная идея, показавшаяся здравой, поступила от Ксавьеры. Идея заключалась в том, чтобы искать поддержки у канцлера Ниратана. Может, это фатальная ошибка, но что еще нам оставалось? Что два отступника могут противопоставить королевской власти? Мы просто прекратили бы свое существование где-то в лесах — об этом позаботились бы такие же безопасники-поисковики, как я, только все еще верные.
Мне предоставили добротную комнатку в офицерском крыле, и деликатно предложили сменить облачение на более нейтральное. Я согласился с тем, что тиладская форма здесь не к месту, но, конечно же, без нее не узнал себя в зеркале. Я надел ее в восемь лет, когда семья перекочевала в Тиладу, отец поступил на службу к Филиппу, а меня приняли в Высшую офицерскую школу в Лойдерине. Для ребенка иностранцев это было большой удачей и безмерной ответственностью. Я пропитался ответственностью насквозь, перемешал себя с системой, как тесто с орехами, растворил в системе личность, а может, личности у меня и не было. Кто я вообще такой? Что я знал, кроме тупого следования по пути, на который меня когда-то поставили, и подтолкнули в спину?
В этом гостеприимном дворце, по площади и населению сопоставимом с городом, к Велмеру направили придворного целителя. Не казарменного, а дворцового, вот в чем соль. Что это — первый шаг канцлера к расположению Альтеи, эдакий хозяйский комплимент? Ладно, не суть. Главное, что парень теперь в порядке. Мне не хотелось даже думать о том, как он пережил путешествие со своими травмами. Конечно, было очень тяжко. Он был зол на меня, как тысяча демонов, за то, что не позволил отыграться. Когда мы выследили и захватили ниратанцев, отыграться хотелось всем, включая меня, но его просто рвало в клочки от ненависти. Я отдал приказ оставить ниратанцев в живых, но он нарушил бы его, не будь меня рядом — я уверен. Он бесился всем телом, но молчал — наверное, потому, что у него просто не было сил на бунт.
В добротной комнатке в офицерском крыле было все для комфортного существования, но не было покоя. Ни днем, ни ночью, ни с бутылкой вина, ни в горячей ванне не удавалось расслабиться и на минуту, потому что мое первое самостоятельное решение, мой внезапный фантастический взбрык — это не только мое дело. Я успешно спрятался за канцлером, а моя дочь — дочь врага короны — осталась в Лойдерине, и только Создатель и Праматерь знали, грозило ли ей что-либо. Королева способна расправиться с пятилетним ребенком? Мне казалось, что нет. Способна ли она втянуть ребенка в грязь, сыграть на нем, использовать? Да, однозначно да. Лиенна одна в тиладской столице, и попытка забрать ее обречена на провал. Отправить письмо кому-то из приятелей с просьбой помочь? Предложить человеку рискнуть всем, что у него есть? Доверить ему все, что есть у меня? Нет, это не то. Остались ли у меня друзья, кроме Альтеи? Проверять это с помощью дочери я бы точно не рискнул. Надо было что-то придумать — и чем быстрее, тем лучше.
6
Альтея Хэмвей.
Вечером следующего дня я отправилась в парк — в поисках свежего воздуха, покоя, и хоть какого-то порядка в голове. И какого-то вдохновения. Вечер был душным, безветренным, липким, как и вчерашний; он не приносил ни свежести, ни вдохновения. Я договорилась встретиться с Шеилом, и перспектива встречи хоть как-то бодрила меня. Интересно, какие у него настроения? Мне ситуация представлялась опасной темной трясиной, лишающей свободы, и грозящей сомкнуться над головой, отрезав всякий путь к спасению. Возможно, он оптимистичнее меня.