Союзник
Шрифт:
Я гнала от себя мысль о попытке побега, осознавая, что добром это не кончится. Только разозлю ниратанку, только вынужу ее быть бдительнее.
Внезапно я ощутила резкий, и весьма сильный толчок в спину. Этот толчок опрокинул бы меня и уткнул лицом в землю, если бы не воздушная петля, обвившая шею, откинувшая голову назад, и удержавшая меня в сидячем положении. Честно говоря, поразительно то, что шея при этом не сломалась, как сухая ветка. Руки сами вцепились в голову, дабы убедиться, что та на месте. Схватив ртом воздух, я не смогла проглотить его, и пришла в ужас от понимания, что душащие путы вот-вот убьют меня.
Скосив безумные глаза на Ксавьеру, я увидела, как некая сила швырнула ее в сторону, ударив о корявый ствол старого
Воздушная петля спала с моей шеи. Тот, кто держал ее, очевидно, получил крепкий удар от Ксавьеры. Поднявшись, я стремительно развернулась, и увидела нападавших. Их было трое: двое мужчин и женщина. В своих изношенных дорожных костюмах они выглядели бродягами-простолюдинами, но все-таки были магами. Увернувшись от ветряной сферы, я безотчетно использовала заклинание, наткнулась на препятствие в виде перчаток, и выругалась в досаде. В этой схватке я оказалась беспомощной, и могла надеяться только на Ксавьеру.
И она справлялась. Один из нападавших уже крючился на траве, истошно вереща, и внутри он, скорее всего, представлял собой месиво. Заклинание изменения отняло у Ксавьеры много сил, и потому следующий удар она пропустила. Сгусток воздуха врезался ей в плечо, сбив с ног. Упав, она разбила висок о корягу, и кровь залила левую сторону лица.
Отличный момент для попытки побега! Но я трусливо укрылась за деревом, мысленно подбадривая ниратанку, и болея за нее.
Следующий сгусток она отразила, не вставая с земли, а через миг запахло палеными волосами и жженым тряпьем — эффектом легкой огненной волны. Отпрянув, бандиты прервали атаку, дав Ксавьере время на волну посильнее. В нос ударил запах поджаренной плоти, а в уши — отчаянные вопли. Вопли оборвались после пары финальных заклинаний, и в наступившей тишине Ксавьера разразилась громоподобной бранью.
— У трупов не спросить, какого рожна им было надо! — вскричала она в озверении. — Почему я не могу вовремя остановиться?!
В сердцах она даровала несколько пинков одному из тел. Будто бандит виновен в том, что преждевременно скончался.
— Мне кажется, это просто разбойники, — осторожно сказала я, выходя из укрытия. Солдаты-дезертиры, напавшие не на тех.
Очередная причина относиться к солдатам с предубеждением. Разбойники-маги в разы отвратительнее, чем чернь с тем же промыслом. Потому что опаснее, и потому что оскорбляют собой всех магов, все пять сословий элиты. Оскорбляют лично меня.
Ксавьера не ответила. Она прижала платок к разбитому виску, и, присев на корточки у кромки воды, стала умываться. Мысль о побеге мелькнула вновь, и вновь я не решилась.
— Не думала, что ты убьешь их, — призналась я. — Достаточно было хорошенько отделать. Это же обычный сброд…
Ксавьера встала рывком.
— На меня напали с боевой магией! — рявкнули мне, будто это я напала. — Не с дубинкой, растопчи тебя песья рожа, а с магией! Ничто не бесит меня так же сильно! — чуть отдышавшись, она добавила спокойнее: — Кроме того, я должна была защищать тебя. Пока ты одна знаешь, где конверт, твоя жизнь имеет ценность.
Она улыбнулась, и улыбка показалась мне похожей на те, что у демонов Тьмы, изображенных на фресках нижних залов храмов Создателя. Озноб пощекотал мне кожу от пят до макушки.
— Завтра утром мы выезжаем в Ниратан, — нейтрально сообщила Ксавьера, разглядывая свою рану в карманном зеркальце. — Пусть вместо меня с тобой говорит канцлер.
Как я и ожидала, лошадь мне не вернули, предложив ехать с худеньким солдатом. Одежда так и не высохла из-за дождя, и мне пришлось остаться в ниратанской форме. Ксавьера сказала, что путь до столицы Ниратана займет около двух недель, если не случится никаких неожиданностей.
К вечеру первого дня пути
в голове обосновалась мысль о побеге. Теперь это была не мимолетная идейка, а полноценная, добротная задумка, которую я планомерно выстраивала и укрепляла.Я заметила, что солдаты, боящиеся встретить опасность в том месте, где неоткуда черпать энергию, кроме длинных клинков и арбалетов носят с собой кинжалы — маленькие и аккуратные, почти полностью скрытые длинными рубашками. Если бы мне удалось выкрасть такой, я тоже смогла бы спрятать его под своей рубашкой до поры. Против самого захудалого мага с подобным оружием не пойдешь, но всяких отщепенцев хватает и среди простолюдинов. И диких зверей в лесах полно. Если отправляться в путь в одиночку, полезно иметь при себе хоть какое-то оружие.
Разбивать лагерь на ночлег не стали. Вечер был ясным, дождя не ожидалось, и Ксавьера решила, что можно лечь спать под открытым небом. Каково же было мое недовольство, когда худенький солдат, с которым я делила жеребца, приковал меня за ногу к дереву тяжелой цепью.
Следующий вечер оказался дождливым и ветреным, и было поставлено два шатра. В одном из них, в тесноте, разместился десяток солдат. В другом — Ксавьера, Мири, и я. Недолго думая, Ксавьера приковала мою ногу цепью к ноге Мири. Отлично! Теперь, чтобы сбежать, мне пришлось бы убить или оглушить Младшую, и тащить с собой ее тело.
Я приуныла. Если так пойдет и дальше, о побеге под покровом темноты можно будет забыть.
Но уже назавтра случился сюрприз. Сумерки застали нас в неком маленьком городке, и Ксавьера пожелала заночевать в трактире. Я обрадовалась. Как и ей, мне хотелось нормальную кровать, удобную ванну, и ужин за настоящим столом.
В ночлежке на нас смотрели с недоверием и настороженностью — точнее, на наши серебряные сосновые шишки на рукавах. Но обслужили хорошо — не хотели ссориться. Простолюдины редко хотят ссориться с магами.
В этот раз капитан положила меня на свою кровать — чтобы охранять самой. Вместо цепей самоуверенная Ксавьера защелкнула на моем запястье браслет с колокольчиком, и предупредила, что спит очень чутко. Погасив лампу на столике, она отвернулась от меня, и вскоре заснула.
Некоторое время я тихо лежала в темноте, боясь лишний раз пошевелиться, прислушиваясь к мерному глубокому дыханию. Преодолев все сомнения в ее сне, я решила, что пора действовать.
Будь на ее месте Мири, совесть вряд ли позволила бы мне поступить так же. Но жестокое обращение Ксавьеры замутнило мои отменные моральные качества, и я с силой ударила ее по голове своей тяжелой перчаткой. Колокольчик зазвенел, но ниратанка не успела его услышать.
Суматошно вскочив с кровати, я замерла в темноте, задыхаясь от сердца, колотящегося в горле. Ксавьера не реагировала. Мелькнула шальная мысль зажечь фонарь, посмотреть, как она, но эту идею я быстро отмела как неразумную. Выставив вперед руки, чтобы в темноте не собрать препятствия лбом, я двинулась к двери со всей возможной торопливостью. Дернув дверь, я поняла, что та заперта. Пришлось, трясясь, вернуться к кровати, и ощупью обыскать карманы Ксавьеры. Я занималась этим вечность, и то была страшная вечность. В отдельные ее секунды мне хотелось, чтобы ниратанка проснулась, завершив мою нервную муку, лишив выбора, и позволив успокоиться мыслью, что я сделала все возможное, забралась на максимально доступную высоту, и теперь вверена судьбе. Наконец, ключ от двери был найден. Найди я заодно ключ от перчаток, это была бы нечеловеческая удача. Ее не случилось, но, бегом спускаясь по тускло освещенной лестнице, я нисколько не унывала из-за того. Взлетая на чьего-то коня, в амуниции ожидающего всадника (какой подвох? никакого подвоха!), я не имела ни малейших претензий к своей доле. Я была самым везучим, ловким и счастливым человеком в мире, и каждое создание, наделенное разумом, завидовало моим любовным отношениям с фортуной. Даже звезды, тонкими гвоздиками истыкавшие эту теплую летнюю ночь, нестерпимо завидовали мне.