Чтение онлайн

Дария, вестимо, и сама не боялась, как те амбарные мыши. Трепета в ее смехе точно не слышалось.

— А что второе? — спросила я резковато. Разговор о правителе в непочтительном тоне царапал мне слух — мы в Тиладе не привыкли к такому. — Кроме возраста, чем Риель не угодил Высокому совету?

Горничная плюхнула подушку на диван, и сама плюхнулась сверху. Я скривилась. У нас ее бы выпороли на конюшне за подобное.

— У него не все в порядке со здоровьем, — поведала она радостно. — Из-за этого он не может магичить полноценно. Некоторые считают его слишком уязвимым и слабым для правителя.

Дария вновь хихикнула. Я не нашла в ее словах ничего смешного, и потому решила,

что она скорбна головой.

— Наденьте серьги с аквамаринами, что я принесла, госпожа, — посоветовала она с улыбкой. — Они подойдут к платью и вашим глазам. Вы красивы, очень красивы…

Я последовала совету. Да, серьги подошли. Да, я красива.

— Во сколько прием? — спросила я, рассматривая себя в зеркале.

— Он уже начался, — захохотала Дария. — Пойдемте, я вас провожу.

Багровый южный закат погас, и в роскошном приемном зале зажгли бесчисленное множество свечей. В распахнутые окна влетал ветер с запахами сада, и пламя свечей тревожно танцевало. Угощения состояли, в основном, из ярких разноцветных сладостей, а публика — из ярких разноцветных пар. Все присутствующие, кроме обслуги, ходили по двое, а в общающихся группках непременным было четное число человек. Во всех странах есть абсурдные до неправдоподобия законы и традиции (кроме нашей, разумеется). Например, в Лааджуре благоденствует рабство. В Елайе магам запрещены интимные связи с кем-либо, кроме супругов. В Лавилии простолюдинам позволено получать хорошее образование и занимать высокие должности. В Фюнае поклоняются собакам. Но Ниратан с его делением людей на Старших и Младших, которые должны сопровождать друг друга — на вершине пьедестала абсурда. Нет, у вас восхитительный дворец и шикарные наряды, и ваши сладости весьма вкусны, я не спорю. Но от этого вы не перестаете быть варварами.

Ксавьера подошла со спины, напугав и разозлив меня. Явное отсутствие дружелюбия с моей стороны не смутило ее, и она, улыбнувшись, протянула мне бокал шампанского. Мне неприятно это признавать, но выглядела она ослепительно. Свой черный походный костюм она сменила на элегантное лиловое платье, собрала волосы в женственную прическу, и даже стала слегка напоминать леди. Мири, хвостиком следующая за ней, тоже была нарядна и хороша — я с трудом узнавала в ней служанку, которая подавала еду в лесу, чинила одежду и выносила горшок.

— Я бы сейчас выпила тэрна, — сказала Ксавьера с тихим вздохом. — Но здесь все такие достопочтимые, что приходится держать лицо… хотя бы в начале приема. Шампанское — это для детей и старух, а вот тэрн — сильная штука. Как-нибудь я тебя им угощу.

Нахалка возомнила, будто я буду пить с ней. Сколько же чудес в этом вечере! Ее общество было мне настолько не в радость, что я даже не стала скрывать это за привычно-светской маской. Я была бы рада компании Шеила, но канцлер счел его недостаточно значимой персоной для приглашения, и это, конечно, вполне справедливо.

Не притронувшись к шампанскому, я поставила бокал на поднос проскользнувшего лакея, а Ксавьера панибратски коснулась моего плеча, и указала куда-то в зал.

— Вот, кстати, и он, — сказала она с улыбкой. — Ты наверняка заждалась.

Я посмотрела туда, куда указала ее тонкая рука в драгоценных браслетах, и обомлела. Потому что такого красивого мужчины, как ниратанский канцлер, я не видела никогда в жизни — ни при дворе, ни в своих частых поездках, ни во снах и фантазиях.

Ксавьера хохотнула, заметив мой легкий ступор.

— Что, впечатляет? Не смущайся, все женщины так на него реагируют. И некоторые мужчины — тоже. Жаль, ни у тех, ни у других нет ни единого шанса.

Он стоял неподалеку от раскрытых дверей, и вполглаза

поглядывал на собравшихся. Его фигура, полная горделивой стати, выделялась среди публики, как породистый скакун выделяется среди крестьянских кляч. Его смуглая, как у большинства ниратанцев, кожа светилась изнутри, подчеркивая тонкие, будто нарисованные черты лица. Блестящие волосы цвета вороного крыла падали на лоб, скулы, шею. Элегантный и неброский черный костюм выглядел продолжением его самого, а кисти рук стягивались плотными черными перчатками. За правым плечом канцлера стоял солидный господин с серьезным лицом, и что-то монотонно ему рассказывал. За их спинами расположились еще двое господ, и вид у них был скучающий.

Я рассматривала канцлера совершенно неподобающим образом, а потом, спохватившись и дернувшись, задалась нелюбопытным, но приличным вопросом:

— А кто этот человек, который нашептывает ему что-то?

— Секретарь, — ответила Ксавьера. — Протокол предписывает ему находиться слева, но Риель не слышит левым ухом — последствия травмы. Наверное, ты обратила внимание на его перчатки. Он носит их потому, что на левой руке у него недостает пальцев.

А двое скучающих позади — это их Младшие. Тут я сама догадалась.

— Как ты думаешь, о чем он хочет со мной говорить? — спросила я, вдруг взволновавшись до слабости в коленях и сбивчивого дыхания.

Ксавьера не успела ответить. Канцлер повернул к ней голову, легонько кивнул ей, а затем неторопливо покинул зал. Трое мужчин свиты проследовали за ним.

— Он позвал тебя, — сказала Ксавьера. — Пойдем.

Слабость в коленях стала непреодолимой — она позволяла передвигаться, но делала невозможным изящество походки. Я вдруг ощутила себя неуклюжей простушкой, волей случая занесенной в свет. Как глупо. Я выросла в высочайшем и достойнейшем обществе, это моя стихия и жизнь, и вот я разнервничалась, как уездная дебютантка, от перспективы общения с предводителем варваров.

— Как мне к нему обращаться? — уточнила я, поняв, что местный этикет отличается от нашего.

Ксавьера на ходу взяла меня под локоть.

— Стандартное обращение к канцлеру — Первый, — сказала она. — Но тебе, иностранке, хватит и «вашего превосходительства». Мы здесь не трясемся над официозом, как ты, наверное, начала замечать. Старайся держаться от него справа, чтобы он мог хорошо тебя слышать, и еще… — она издевательски ухмыльнулась, — пожалуйста, не смотри на него так, будто собираешься схватить, сунуть в мешок, и уволочь в кусты…

Я охнула:

— Неужели это так заметно?

Она хохотнула, и ничего не ответила.

Я ожидала увидеть некий кабинет, но Ксавьера привела меня на просторную веранду, освещенную множеством маленьких фонариков, и обтянутую мелкой кружевной сеткой от москитов и им подобных существ. Привела, и быстро скрылась.

В элегантных креслах, обитых кожей цвета сливок, сидели четверо мужчин; трое из них встали при моем появлении. Канцлер остался в кресле, в вальяжной расслабленной позе. Я сделала глубокий реверанс, и замерла, опустив глаза. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику, и сосредоточился в крестце.

— Рад приветствовать ваше высочество, — негромко произнес канцлер, и, не без труда взглянув на него, я увидела дежурно-вежливую полуулыбку.

Обращение стегануло прутом по слуху. Уши и щеки загорелись, и мне захотелось сбежать. «Ваше высочество» — это слишком для меня. Я совсем не привыкла быть принцессой.

— Прошу, присаживайтесь, — продолжил канцлер, указав на свободное место.

Его голос был низким, приятно хрипловатым, и любезно-отстраненным. По-тиладски он говорил с довольно заметным акцентом.