Печать Древних
Шрифт:
— Жаль, что предатель сбежит…
Словно наперекос её словам, в шатёр вошла Сенетра с окровавленным мечом, держа за светлую бороду голову Виласа. Рунарийка швырнула её к ногам Энарда и свободной рукой показала кинжал гнома:
— Я бы забрала это как трофей, но что-то мне подсказывает, что парень его украл у вас.
Ринельгер подошёл ближе, осторожно взял его за лезвие и внимательно осмотрел.
— Что там, чародей? — спросила Ветер.
— Арен-тара, госпожа, — протянул Ринельгер. — Как и описывался в трактатах. Собственной, скажем, персоной…
***
Стража
Амалия встретила и, к непонятной даже ей радости, немного напугала их, когда, бледная, с молочно-белыми волосами, тяжело спускалась со второго этажа. Она приказала им подождать, а сама попросила у Гариса поставить им последний ужин, прежде чем они покинули бы его заведение.
Сандрия присоединилась вскоре, она более радужно поприветствовала стражников, заказала для них по пинте и присела около Амалии в то же место, где Ринельгер готовил зелье для Сенетры. Дочь Гариса поставила им еды и чая, а сам трактирщик занял себя и стражников разговорами о Ветмахе и прошедших недавно событиях.
— Что с тобой случилось? — решилась всё-таки спросить Сандрия. — Ты была мертва? У тебя рана, — она перешла на шёпот, — широкая, сбоку.
— Что-то да случилось, — ответила нехотя Амалия. — Там, у башни мы с Фирдос-Саром, кажется, проиграли схватку за жизнь…
— Так ты… умерла, — Сандрия выронила ложку, и та плюхнулась в миску, расплескав суп по столу. — Но этого… как же: ты передо мной, живая?
— Живая? — усмехнулась Амалия и пододвинула свою тарелку ей. — Едва ли я могу себя такой назвать. Меня вернули сюда и всё.
— Кто? Нерида?
— Я не знаю, — этот разговор ей всё больше не нравился. — Ну… я слышала чей-то голос, потом нестерпимая боль, вспышка света, и я здесь.
— И всё? — Сандрия нахмурилась. — Но… после смерти Аммелит обещала правоверным врата Аромерона! А ты самая что ни на есть правоверная, Амалия Фордренд, ты наследница пророчицы…
— Потише бы ты это говорила, — она с опаской оглянулась на стражу, но те были сильно увлечены разговором с кабатчиком. — Я не святая, нет, совершенно не святая. Быть может, поэтому я не увидела врат Аромерона.
— Когда мы с братом вытащили тебя из воды, — протянула Сандрия, — вскоре вылезло чудовище с жутким фонарём и стало что-то высасывать из тебя. Может, причина в этом?
— Чудовище? — Амалия прищурилась.
— Оно говорило на непонятном языке и разило от него злом. Настоящим, злобным злом. Я уничтожила его прежде, чем оно закончило, разбила фонарь. И ты ожила.
— Весьма… интригующе, — Амалия проглатывала слова. — Быть может, из-за этой твари я снова здесь… или из-за тебя. Я могла бы поблагодарить вас всех. Но что может быть хуже, чем вернуться в этот проклятый мир?
— Если пожелаешь, я могу отправить тебя обратно, — процедила, изменившись в лице, Сандрия.
Амалия насупилась и принялась за чай. Двери в трактир тихо раскрылись, повеяло холодом и чем-то кислым, стража
настороженно развернулась, и внутрь бесшумно зашла парочка в плащах.— Нериду я не видела, — сказала вдруг Амалия, теряя интерес к гостям. — Как и Аромерона. Я погибла, не сдаваясь врагу, уж явно не по своей воле. Я многое сделала ради мятежной королевы. И что я получила взамен? Этот паршивый мир? Пустоту? Смерть?
— Я, наверное, этого никогда не пойму, — набралась храбрости Сандрия и взяла остварку за холодную, бледную руку. — Но чего делать бы не стала, так это отрекаться от того, чему училась всю жизнь.
— Ты не понимаешь, — ломким голосом сказала Амалия и чуть было не почувствовала себя снова живой. — Сколько лет войны, сколько потерянных жизней ради Нериды, ради мятежа и того лучика надежды после смерти…
Её отвлекло шевеление у стойки кабатчика — Гарис кивком головы указал пришельцам на них. В полумраке капюшонов блеснули мертвенные светящиеся глаза. Сандрия отпустила Амалию и сложила руку на меч. Незнакомцы медленно приблизились, женщина сложила руки за спину, рассматривая остварок, а её спутник плотнее укутался плащом.
— Испытываете судьбу, странники? — прошипела Амалия. — Мы не шлюхи и…
— Мы ищем чародея Ринельгера, — ответила светловолосая женщина. Странная, мертвенно бледная синева вокруг её зрачков еле заметно шевелилась, переливаясь энергией. — Трактирщик сказал, что вы его знаете.
— Кто вы? — спросила Сандрия.
— Мы его добрые друзья, — сказал мужчина, обнажая оскал острых, словно колья, клыков, — Михаэль и Эсса из отряда Алормо. Ринельгер был, кажется, у Ардиры бойцом?
— Ринельгер любит дружить с безумцами, наследниками всего и всякого, сарахидами, — остварка откинулась на спинку стула, — духами, демонами, магистрами, падшими богами и, теперь, с упырями?
— Ещё с суккубами, — добавила Эсса. — Мы прошли с ним через Сумеречный лес, сражались с проклятыми Лицедея в Святилище Варолии. Мы проиграли, и теперь всё то войско, — она зловеще выдохнула, — идёт сюда.
— Большое войско? — затаила дыхание Сандрия.
— Огромное, — вставил Михаэль, как приговор. — Им день, может, чуть больше пути. И с каждым новым поселением или случайным караваном их становится всё больше. У Ринельгера был меч, за которым гнался Лицедей. И демон ищет его.
— Здесь он его не найдёт, как и вы, — сказала Амалия. — Ринельгер вместе с войском присоединился к Мёртвому Легиону в Арецетовой Ржи. Они будут сражаться с рубиновыми наёмниками.
— Нет, нельзя! — воскликнула Эсса. — Мертвецы становятся проклятыми и пополняют войско демона!
— Вам нужно бежать в Арецетову Рожь, — произнесла Амалия. — Передайте Ринельгеру послание. За городскими стенами они смогут укрыться от любого войска.
— Стены бесполезны, — Михаэль тяжело опустился на стул. — У Лицедея есть дракон и могучая демоница…
***
Ринельгер решил не присутствовать на «торжественной» встрече Ветер с Анахетом и Антонианом и на приёме ветмахского войска. Лагерь был поднят на уши, с поля возращена одна центурия, что занялась чисткой палаток в поисках сообщников Виласа, бежавших после провала заговора.