Чтение онлайн

Глава 9

Преданные

Небеса, налитые свинцово-багровыми тучами, прорезали сотни комет. Они, сжигая воздух, стремительно неслись к земле и вгрызались в неё, словно хищник в плоть, пускали ярко жёлтые струи пламени, расплёскивали её и тонули в расплавленной почве. Горел Сумеречный лес, объяло пламя Арецетову Рожь и Ветмах, рушилась матово-чёрная тень Анхаела, плач и стоны наполнили вспыхнувшую Родину, но вскоре всё закончилось. Ринельгер шёл, словно жнец, по костяному погосту, по лестнице к багровому солнцу в расколотых хвостами комет облаках. Она — госпожа и богиня — звала его, хотела обласкать, прижать к себе,

назвать сыном и вестником её воли, а он словно жил ради этого и, всё что он делал до этого, было для неё, во имя счастливого воссоединения. Ринельгер не знал ни имён, ни названий тех мест, откуда она родом. Да и это было не важно. Важно то, что мир, наконец, получил заслуженную кару.

Сердце отбивало жуткий ритм, и его стук эхом разносился по погибшей земле. Каждый шаг — вечность: тягучая, словно топь, капризная и колючая. Но Ринельгер не сбавлял темп. Он протянул руки к солнцу, и кожу обожгло. Сжав зубы, чародей продолжил идти, а из налитого кровью светящегося шара, отбросившего приятные памяти образы, к нему потянулась тонкая ладошка. Ринельгер заскрипел зубами, нечто чёрное схватило его за ноги и тянуло вниз. Рука из крови требовательно поманила к себе, чародей вырвал ногу, сделал шаг. Ещё чуть-чуть и…

Он проснулся в холодном поту от звуков горна, предвещающего скорое сражение. Ночью они с Сенетрой засиделись вдвоём, словно прощаясь и, подвыпив, клятвенно обещаясь друг другу, что обязательно переживут следующий день. Ринельгер налил из ведра полную кружку чистой воды, залпом выпил. В шатёр вошли слуги с вычищенной боевой мантией: чёрный лён с крепким сукном, стальные пластины кирасы, тяжёлый капюшон и сапоги с оковкой полагались всякому боевому чародею Ригальтерийской империи. Ему помогли во всё это влезть, затянули все шнурки, подогнали элементы доспехов, иначе бы Ринельгер сам не справился — руки его дрожали так, будто бы он должен был идти в авангарде.

В шатёр занесли поднос с довольно скромным завтраком: ржаным хлебом, от которого ему хотелось плеваться, кашей с кусочками свинины и полную пинту эля. Ринельгер набросился на «последний ужин», осушил эль и велел вынести поднос и оставить его одного. Керамарийский меч в ножнах лежал на столе, рядом с чёрным лезвием серпа и блестящей оплавленной маской спирита. Чародей закрепил древний клинок на поясе, взялся за новые кожаные полоски и скрыл лицо.

Лагерь гудел: легионеры Ветер и солдаты Ветмаха под крики командиров покидали палатки, тушили костры и, построившись в отряды, уходили на подготовленное для сражения поле. Ринельгера встретил гвардеец магистра, он же отвёл его к её шатру.

— Я пойду в авангарде, миледи, — когда чародей вошёл внутрь, говорил аристократ, что приехал вместе с Анахетом. — Я сражался всю жизнь в первых рядах, и почту за честь снова повести первым войска.

— Так и будет, господин Вирден, — согласилась Ветер. — Нужно выманить их за мосты, чтобы конница смогла где-нибудь развернуться.

— Так точно, миледи, — сказал аристократ. — Разбойники не укроются в камышах!

— Только не кидайтесь на меч, господин, — усмехнулся Ганард.

— Вирден поведёт правый авангард, — протянула Ветер. — Господин Анахет, надеюсь, вы окажете мне честь и возьмёте левый.

— Как вам будет угодно, миледи. Мечи моих солдат раньше всех обагрятся кровью врага.

Запала в старой аристократии было хоть отбавляй. Ринельгеру бы не понравилось, если бы его поставили в первые ряды — уж очень громкая, но печальная слава у тех, кто героически погиб в начале битвы.

— Аквилиферы займут почётные места у когорт лучников в центре, — показала Ветер на карте и посмотрела на Энарда и Сенетру. — Выше стяг, вы знаете…

— Так

точно, — голос рунарийки чуть заметно дрожал.

— Горнисты будут давать сигналы, либо вы увидите вспышки, — продолжала магистр. — Синие. Одна — в атаку, два — в отступление.

— Как вы и говорили, — кивнул Ганард.

— Лорд-наместник, пожалуй, будет идти вместе с первой волной после авангардов, — Ветер прищурилась, взглянула на Антониана. — Хорошо мечом управляетесь?

— Давно не практиковался, миледи, — ответил юноша. Ему подобрали имперскую кирасу, а кузнецы выгравировали на нагруднике орла. Как отметил про себя Ринельгер, для того, чтобы рубиновые стрелы знали, куда нужно бить.

— Ничего, с вами будет отряд опытных воинов, — махнула рукой Ветер. — Придерживайтесь того, о чём я вам вчера говорила, и победа будет наша. Уже к вечеру мы будем пировать за погибель этой разбойной шайки, вздумавшей бросать нам вызов. Во имя Капитула.

— Во имя Капитула!

Они разошлись, Сенетра перед выходом крепко сжала руку Ринельгера, он легонько обнял её, и она, надевая трёхрогий шлем, направилась выполнять обязанности.

— У нас с тобой, мой адъютант, в этом бою особенная роль, — протянула Ветер, когда они остались одни. — Этот трусливый скот, Эриганн, не выйдет впереди войска. Он нашлёт чары, попытается разбить наш строй, вырвать огонь из недр земли. Я ему помешаю. Мне потребуется много энергии, и ты мне в этом поможешь. Помнишь, как кровавыми чарами усиливать Мощь соратника?

— Помню, миледи.

— Хорошо. Когда Эриганн выдохнется, я подниму нас с тобой в воздух, и мы наскочим на него и прикончим. Эриганн не должен пережить этот день, Ринельгер. Надеюсь, ты со мной согласен?

— Всецело, — прошипел Ринельгер. — Давно пора расплатиться с ним по всем счетам.

— Прекрасно. Тогда пойдём.

Лагерь за короткое время, пока чародей пробыл в шатре, опустел совсем. Малое количество патруля да прислуга — всё, что будет охранять пожитки тех, кто, быть может, за ними уже не вернётся. Гвардейцы приготовили двух вороных коней, чтобы те доставили магистра и её адъютанта на ставку.

— Миледи, — к ним подошёл легионер. — Центурион просил доложить, что вуаль и филактерия уже в пути. К вечеру они займут башню.

— Прекрасно, — Ветер повернулась к Ринельгеру. — Ну, да помогут нам Лерон и Залас…

— Да помогут, — одними губами произнёс Ринельгер.

Гвардия выдвинулась по главной, широкой и расчищенной дороге к выходу на поле. Снег и пепел падали с небес с новой силой, и кирасы легионеров, выстроившихся по сотням на огромном пространстве, сливались с белой землёй. Лагерь стоял, окружённый мелким лесом, среди его деревьев Ринельгер ощущал присутствие конницы, слышал ржание и возбуждённые голоса. Всё войско Ветер и Ветмаха построилось по сотням и почти идеальными прямоугольниками и медленно маршировало, приближаясь к огромному пепелищу, сразу за которым начиналось заросшее тленным камышом устье пересохшей речки, а потом, по пологому склону, виднелась тень разрушенной аромеронской часовни, невесть откуда взявшейся в Арецетовой Ржи. Там горели сотни огней, трубили горны и копошилось Рубиновое Войско.

Ветер и Ринельгер проехали мимо здоровых катапульт, уже заряженных серными шарами, и баллист, готовившихся послать на врага дождь из бритвенных осколков. Впереди орудий под громогласный приказ горнистов занимали позиции центурии и когорты лучников, верхом перед рядами проезжали центурионы и командиры. Гвардия и магистр пересекли всё войско, прежде чем остановились у серой, исписанной переливающимися алыми и синими рунами платформы. Ветер слезла с коня, встала в центре и поманила за собой Ринельгера.