Печать Древних
Шрифт:
— Лицедей…
Словно ожидая представления своего господина, из пепельных облаков, расколотых осколками кометы, вынырнул, обливая пламенем голову, золотистый дракон. Ветер отреагировала сразу, вскинула руку и пустила две вспышки, что почти одновременно разорвались прямо перед пастью зверя.
Дракон спикировал, поливая огнём рубиновых стрелков и ведя пламя к источнику Мощи. Ветер бросила несколько заклинаний, и вместе с Ринельгером побежала назад, к часовне. Зверь с замогильным воем пронёсся, лапой срывая верхушку колокольни — каменные и деревянные обломки с жутким грохотом рухнули на треугольную крышу — часть скатилась по бокам, часть, особенная тяжёлая, провалилась внутрь. Ветер и Ринельгер прижались к стенам, дракон набрал высоту,
— Проклятие, — выдохнула Ветер. — Демон уже здесь… сколько у него войск?
— Даже если меньше, — ответил не своим голосом Ринельгер, — каждый его солдат как десять ваших легионеров…
— На поле сражаться смысла нет, — протянула Ветер.
— В городе тоже, — сказал Ринельгер. — Всех мертвецов он поднимет и превратит в проклятых. Нам нужно уходить отсюда… к башне. Закончить с Чертогами, или с гробницей…
— Моих чар хватит только на то, чтобы доставить нас в лагерь.
— Да, нужно забрать Арен-тару и меч…
Ветер выглянула, дракон снова объявился, но теперь его внимание привлекли разбегающиеся солдаты обеих сторон. Магистр развела руками, пепел закружился вокруг неё. Ринельгер поспешил встать рядом, она взяла его за руки, перчатки, пропитанные кровью, зачавкали, Ветер сжала пальцы, и они поднялись в воздух.
Ураган магистр повела в сторону, подальше от дракона, а Ринельгер видел, что происходило внизу, где копошились среди пламени маленькие фигурки людей. Центурии, смешавшись с рубиновыми наёмниками, бежали к имперскому лагерю, отдельные отряды разбегались в другие стороны, а несколько групп, сами того не ведая, направлялись к приближающемуся чёрному войску Лицедея.
Знай Ветер и Эриганн, что демон, жаждущий смерти всего живого, подойдёт сейчас, изменили бы они планам? Сколько бессмысленных жертв на алтарь сложено зря! Впрочем, не в первый раз и не в последний — смертный обыватель, даже облечённый большой властью и ответственностью, не способен видеть дальше своего носа. Вряд ли, конечно, войско, сотканное из тех, кто готовился убивать друг друга, можно было назвать единым и боеспособным, но протянуло бы оно чуть дольше. Как и Ветмах.
Ринельгер поднял голову — осколки кометы, предвестницы скорой беды, рассекали багровый небосвод, а тьма, между тем, накрыла пепельное поле выжженной ржи. Лицедей пожинал плоды нового для этого места богатого урожая.
***
Вильмонд ещё долго сжимал самострел и с закрытыми глазами, прижавшись в холодную стену, пытался совладать с дрожью, внезапно нахлынувшей на него. Он надеялся, что осыпающаяся крыша часовни под драконий рёв, словно под заупокойную песнь, похоронит его, но зверь быстро потерял интерес к полуразрушенной святыне.
— Да примут души павших в Потоке Лерон и Залас, да обретут они тот свет и ту новую жизнь, о которой мечтали в смертном обличье…
Вильмонд не знал, что на него нахлынуло, почему он вспомнил священную службу в святыне, сторонники которой боролись с тем, во что он верил всю жизнь. Быть может, потому что подозревал, что скоро и сам предстанет перед молчаливыми богами-прародителями в Потоке. Или перед норзлинской Неридой. Жаль, что не выучил никаких молитвенных слов для неё.
Пересиливая страх, мортус на дрожащих ногах поднялся и направился к пролому за алтарём. Снаружи всё заметало пеплом, из его сугробов торчали верхушки катапульт, брошенных наёмниками в страхе перед драконом. Вильмонд медленно направился в ту сторону, где на его памяти располагался лагерь. Там он забрал бы, если потребуется — силой, коня и поскакал, куда глаза глядят, лишь бы подальше от Арецетовой Ржи и того, что должно было произойти в Ветмахе.
Кто-то уже успел вернуться в лагерь, мимо Вильмонда верхом проскочил Аорин тиль Валлех, направлявшийся отнюдь не на подмогу бойцам в низине. Командующий, бледный, с кровоподтёками, даже не обратил внимания на мортуса. У конюшен ещё оставались рассёдланные лошади, мимо стойл бегали солдаты: они набрасывали друг на друга с кулаками,
палками и мечами за право залезть в седло.— Ворон!
Крик сорвался, переходя на хриплый оклик. Вильмонд обернулся, в нескольких шагах брёл культист, сжимая окровавленной рукой живот. Мортус был готов застрелить некросициара, если тот потребовал бы выйти к кому-нибудь навстречу или убить следующего неугодного духу Моровой пропасти человека или рунарийца.
— Ворон, нам нужен конь, — протянул культист, и Вильмонд узнал в нём Элеарха. — Мы остались одни… проведи меня к башне.
— К башне?! — выпалил мортус. Сколько ещё ему придётся положить на кровавый алтарь, сколько ещё рисковать жизнью, прежде чем сойти с ума? — Не знаю о какой башне речь, и знать не хочу…
— Ворон, — Элеарх опёрся о пустые стойла. — Я дарую тебе всё, что пожелаешь, если поможешь мне добраться до башни около города.
Его прервал рёв дракона.
— Всё, что пожелаю? — помедлил Вильмонд. — Смоешь с меня всю ту кровь и одаришь богатствами имперских лордов?
— Ты получишь такую силу, какая не снилась ни Гробовщику, ни Лицедею.
— Я тебе не верю.
Элеарх усмехнулся под маску, опёрся о стойла и возвёл руки к небу. Вильмонду показалось, будто тенью за спиной пастора Культа развернулись крылья — чары заискриились по всей конюшне, солдаты и прислуга вдруг замерли и тут же попадали безжизненными телами. Стойла наполнились испуганным лошадиным ржанием. Вильмонд изумлённо огляделся, а Элеарх приблизился к нему, уже не так сильно хромая:
— Ну, так что, Ворон, теперь мне веришь?
***
Теневые сети крепче сжимались в силки, но, на счастье Верона, теперь оружие Лицедея обратилось и против него: паутина запутывала демона, и тот, яростно рыча, рвал их в клочья, обращая всю мощь на себя, пока юноша, вырываясь, бежал дальше в тёмную пустоту порабощённого сознания.
Долго продолжаться так не могло, Верон забежал в самый чёрный уголок разума, и что-то стало медленно вытягивать его силы. Демон заревел где-то вдали и прекратил погоню, лишь в темноте сверкнули два алых огонька. Охота прервалась снова, но лишь на некоторое время, пока то, во что превратился Лицедей, отвлеклось на события внешнего мира. Верон научился смотреть его глазами, и перевоплощение духа намного облегчило процесс выхода из сознания, пусть и на немного.
Тёмные чары покрывали огромное пепельное поле, к которому были перекинуты через горящий ров два моста. Проклятые и дриады добивали раненых солдат с рубиновыми повязками и в имперских кирасах, брали на клинок тех, кто не успел и больше не мог бежать. С грохотом на мост приземлился дракон, дыхнул в небо синим пламенем и замер в ожидании демонического господина.
Лицедей легко ступал по залитому кровью пеплу, сжимая правой рукой ржавый фонарь с искрящимся огоньком, а левой поигрывая глефой. Позади него, расправив крылья, переворачивая тела и добивая пропущенных воинами живых, следовала Террама. Демоны остановились перед человеком в чёрном плаще, тот развернулся — Верон узнал Гробовщика: голова того чуть была чуть наклонена вбок, глаза-точки выражали ещё большее безумие, чем то, какое юноша видел в них при жизни. Тонкие губы его были сжаты так, что казалось, будто их нет вовсе, в уголках рта остались дорожки запёкшейся крови. Гробовщик стал проклятым, одним из верных слуг Лицедея, даже после смерти.
— Они бегут в город, что неподалёку, Лицедей, — режущим голосом доложила Террама, с довольным видом оттирая окровавленный наконечник посоха о чьё-то тело. — Кровавый чародей убил Эриганна из Ласанны.
— Змей больше не будет шипеть, — одержимый размял шею. — Без Арен-тары мы не можем провести ритуал, кинжал некросициары отдали прямо в лапы магистра.
— У неё нет первозданной энергии и духа… Без нас она не откроет Чертоги, Лицедей!
— Думаю, магистр подготовилась так же основательно, — протянул Лицедей голосом Ширена. — Для отвлечения она уводит войско в город… Нам нужно подкрепление, Террама.