Печать Древних
Шрифт:
— Хорошо, — кивнула Сандрия. — Добрый господин, отведите нас в «Громовой Рог».
— «Громовой Рог» раскурочен зверем, госпожи, — мрачно сказал Терамин. — Лучше пройдёмте в крепость префекта.
— Как раскурочен? — изумилась Сандрия. — А кабатчик Сев?
— Живой остался, — пожал плечами Терамин. — Только, думается мне, что ненадолго. Я самоубийц за версту чую.
— Отведите нас туда, немедленно!
Амалия с безразличием согнулась и прикоснулась к кровавому пятну: она слышала, будто кровь драконоборцев такая же пламенная, как у драконов. «Как всегда, сказки», — подумала остварка и последовала за Сандрией и стражей.
Сев спустился со второго этажа по скрипучей
Сев впервые не испытывал ничего на душе: она была пуста и готова к тому, что всё вскоре окончится. Нет, гахтара ждать кабатчик не собирался, не хотел давать чудовищу удовольствия наслаждаться его страхом и процессом убиения. Пусть подавится слюной, но жизнь Сева он не получит. Пожалуй, только Беллис смогла уйти достойно, не дав тварине развлечься вовсю.
Проверив стол на прочность, Сев залез на него, перекинул петлю, спокойно закрепил её и спустился, направившись тому месту, где находилась его стойка. Там он сделал несколько добрых глотков крепкой медовухи, смахнул слёзы и, чуть пошатываясь, побрёл к столу.
— Не свернуть бы шею до того, — пробурчал Сев и тут же усмехнулся: какая разница как?
Кто-то закопошился на кухне, кабатчик сплюнул и испуганно развернулся — неужели чудовище смогло вернуться в город. В проёме он увидел женский силуэт, потом второй.
— «Громовой Рог» закрыт, вашу мать, — выругался Сев. — Ищите комнаты в соседнем квартале…
— Сев, это я, Сандрия.
Он увидел её в отблесках свечи: с ужасным шрамом на лице, грязными, взъерошенными волосами.
— Я потратил так много времени, — взмахнул руками кабатчик, — чтобы уговорить Лоурена увести тебя и твоего непутёвого братца отсюда! На кой хрен ты сюда вернулась? Где Антониан?
— Он в Арецетовой Рже, Сев, — Сандрия осторожно подошла поближе. — Будет сражаться с Рубиновым Войском, как настоящий мужчина.
— Впервые слышу, как ты с гордостью говоришь о брате, девочка, — фыркнул Сев. — Неужели и наместничий венец он получил? — она кивнула с торжественной улыбкой. — Чудеса… Жаль, что я его лично не смогу поздравить.
— Ты о чём, Сев?
— Повеситься он хочет, дурёха, — буркнула спутница Сандрии с молочно-белыми волосами. — Ты устал жить, старик?
— Я не старик, девка, — отрезал Сев. — Хотя… разницы теперь уже нет. Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь бегать от этого ужаса. Он придёт за мной. Мы втроём, девочка, его последние жертвы.
— Гахтар за городом…
— Стены, драконоборцы, легион, боги-прародители, — прошептал кабатчик. — Ему всё равно… он бессмертен… а я устал. Смертельно устал. Быть может, там, в Потоке, светит солнце?
Сандрия не знала, что сказать. Её спутница взяла её за руку и кивнула головой к выходу. Она его понимала. И, быть может, сочувствовала.
— Постой, — Сев кашлянул. — Я знаю, что вы с братом не ищите лёгких путей… если вы не отомстите чудовищу за все его злодеяния, то никто этого не сделает… вот, — он покопался под столом и вынул оттуда меч. — Он посеребрён. Драконоборцы говорили, что только серебро может взять чудовище. Возьми… Убейте его. Лишь смерть закончит этот кошмарный сон. И я надеюсь, что не ваша.
— Сев, я… — Сандрия замялась.
— Возьми, девочка, — кабатчик сунул ей клинок. — И уходите. Не хочу зевак.
Она крепко обняла его, Сев отечески погладил Сандрию по спине и отпустил. Ещё пара мгновений, и «Громовой
Рог» почти опустел. Кабатчик глубоко вздохнул, внимательно осмотрел висящую в ожидании петлю и, отринув последние мысли, полез на шатающийся стол.***
В пустошах на краю Сумеречного леса вьюга из снега и пепла рвала и метала, приближая холодные и смертельные объятия к руслу бушующей от непогоды Реи, и выженное серое поле покрылось огромным белесым полотном. Элеарх спрыгнул с коня, размял затёкшие после путешествия из Арецетовой Ржи ноги и прошёл сквозь сборище культистов — едва ли их в вихре последних событий могло набраться хотя бы сотня, но здесь присутствовало абсолютное большинство. Очень много погибших, много сбежавших. Давно уже Культ не собирался полным составом, это было редкостью даже в пик его расцвета, когда некросициары служили Некросу во плоти и приближали его владычество в Век Гнева. Сейчас Культ истощал, сменил название, но видимую суть оставил ту же, что и в самом начале существования.
Вдалеке виднелась граница Сумеречного леса: через эту местность будет идти в Ветмах Лицедей со всем добром, которое смог захватить, пока гнался за кровавым чародеем. Культ считал обязанностью сопроводить его до башни, а потом…
— Какой-то дух, пастор! — окликнули Элеарха.
Тот насторожился — Лицедея бы узнали сразу. Расталкивая некросициаров, Элеарх вышел вперёд и присмотрелся: на пустоши к ним медленно приближалось вытянутое человекоподобное существо в рваном балахоне, водрузившее на плечи огромный меч. Культист положил руку на пояс, нащупал рукоять клинка и пошёл навстречу. По мере приближения, стало видно бледное лицо пришельца с окровавленными глазницами, растянутый в вечной усмешке рот, сжимающий в зубах дымящуюся трубку.
— Назови имя, дух!
— Цитиар, хранитель Цветочной Топи в Сумеречном лесу. Я шёл за тобой, Элеарх…
— И чем обязан такой чести, Цитиар?
Дух ещё шире растянул рот в усмешке и оглянулся. Элеарх снова присмотрелся к дали: сквозь деревья, разгоняя пепельно-снежную метель, из леса выбирались десятки тел. Многие сжимали в руках мечи, копья и луки, среди непримечательных тёмных силуэтов мелькамли красные огоньки и тонкие лучницы, в древесных кирасах.
— Я знаю, какую песню ты поёшь, Элеарх, — скрипуче произнёс Цитиар. — Знаю, сколько моих собратьев так и не увидели Поток по твоей милости. Сколько братьев и сестёр ты стравил и обратил… я искал тебя со времён Века Гнева, Элеарх. И я нашёл тебя, — он тихо рассмеялся, — нашёл тебя!
Тучи над Культом на мгновение разверзлись — Элеарх пригнулся — и с диким рёвом на толпу налетел дракон с золотистой чешуёй, обрекая на смерть почти всех, кто оказалася под его лапами. От тёмного войска ливнем посыпались стрелы дриад, и пустошь между Сумеречным лесом и Реей наполнинались страшными криками.
Элеарх развернулся к духу, и Цитиар лёгким движением подрезал пастора Культа Кровавой Ночи. Он повалился на бок, левой рукой вздыбив снег и мёрзлую землю, второй сжимая зияющую рану на животе.
— Ничего не кончено, дух…
Цитиар размахнулся мечом над головой, чтобы обрушить его на голову культиста, но Элеарх вскинул окровавленную руку и могучей энергией отбросил духа от себя. Проклятые, теперь пастор их узнал, перешли на быстрый шаг, в небо взлетела демоница, расправив нетопирынные крылья и сверкая алыми глазами, и послала губительные чары на головы ещё живых смертных. Элеарх глухо зарычал, чуть не сорвал маску с лица и шёпотом произнёс формулу заклинания. Багровый луч хлестанул Цитиара, сжигая его материальную оболочку, а тело Элеарха медленно растворилось в воздухе, оставив только вздыбывшийся снег и небольшое кровавое пятно.