Чломма
Шрифт:
– Мои приветствия!
– чуть надтреснутым дребезжащим голосом проговорил он, пыхтя сигарой. Мне подумалось, этот тип больше походит на главу мафиозного клана, нежели на лидера правящей партии. Ему было явно не больше сорока, а признаки старения казались нанесёнными опытным гримёром. Есть такой тип людей, у которых прежние лица проглядывают сквозь слой времени.
После краткого обмена любезностями он перешёл к сути:
– Доктор Жартовский, моё время ограничено, давайте сразу к делу. Мне поступила информация, что вы не используете предоставленную вам пси-аппаратуру.
– Буду честен, господин Варрич, я работаю без аппаратуры. В журнале есть учёт клиентов, вот, ознакомьтесь...
– я смахнул рукой по рабочему столу и файл улетел адресату.
– Это я видел, - скривился он, - меня интересует, почему вы не пользуетесь оборудованием Лиги?
– Давайте начистоту. Я самый востребованный специалист за всю историю вашей 'Ниббаны'. Чем конкретно вас не устраивает мой стиль работы?
Он с хитрецой прищурился:
– О, вижу, вы догадались! Принимайте поздравления!
– По какому поводу?
– уточнил я.
– Теперь вы в клубе. Только мы представляем, как в действительности обстоят дела на Тананде. Но тогда мне тем более неясно ваше бойкотирование передовых технологий Лиги!
– нахмурился он.
– Я нанялся к вам консультировать креаторов, чем и занимаюсь, Варрич, - резко ответил я, опустив 'господина', - о штамповке изолятов в моём контракте речь не шла.
Он словно бы и не заметил моей фамильярности и был исключительно спокоен:
– Верно, но речь шла о работе с нашими гипнокамерами, а их прошивки - коммерческая тайна Лиги. Узнать о них вы могли только нелегальным способом, не так ли?
Я легко соврал:
– Почему же, я просто побеседовал с другими терапевтами. И осознал, что вместо помощи креаторам я всё это время помогал изолятам.
Лео Варрич поднял руки в дипломатичном жесте сдачи:
– Вы правы, Жартовский. Мы не объяснили вам подоплёки труда психотерапевта на Тананде. Но поймите правильно - разве солдатам объясняют тонкости внешней политики, прежде чем дать мегабластер и отправить в бой? Это бы только тормозило процесс, плодило страхи, сомнения и дезертирство.
Я с трудом сдерживал гнев:
– При всём уважении! Чего ради вы скрыли от меня цель моей же работы? Разрушение цивилизации не входит в круг моих обязанностей и уж точно не покрывается моим окладом!
– Скажи мы сразу о помощи изолятам, вы бы не поняли нас, доктор. Людей пугают перемены. Даже если это очевидное благо. Финансовый вопрос я готов обсуждать...
– Так значит, Лига хочет отделить Чломму и считает это очевидным благом? А я должен помочь запустить процесс, который уничтожит целые города? Унесёт жизни? На то должна быть очень веская причина...
Он воодушевился, словно разговор принял долгожданный оборот:
– Она есть, поверьте мне, доктор! Вы заняты благородным делом - спасаете планету от
чломмозависимости. Трудитесь на благо будущих поколений!Эти пресловутые будущие поколения, очевидно, были расхожим мемом, смысла которого не понимал лишь я один.
– А как насчёт людей, уже сейчас страдающих от недостатка гелей? Данное поколение никого не интересует?
Варрич снисходительно улыбнулся:
– Знаете, я немного изучал земной фольклор. Кажется, у вас есть такое выражение: 'Нельзя разбить лес, не сломав деревьев...' Нет, не то! Омлет рубят - яйца летят? Что-то в этом духе. Одним словом, жертвы неизбежны. Думаете, мне самому не больно смотреть на мучения людей по обе стороны кордона?
Страдают все, и только избавление от Чломмы принесёт планете облегчение, мой друг. Да, нам всем придётся туго какое-то время, но что такое эти пятьдесят лет по сравнению с миллиардами лет жизненного цикла планеты? А именно столько проживёт Тананда, если мы её освободим. В противном же случае планета усохнет и станет непригодна для жизни в самые ближайшие годы!
– Почему же вы держите людей в неведении?!
– ужаснулся я.
– Люди верят в то, что им удобно, Жартовский!
– Лео сплёл пальцы рук, словно умоляя меня внять гласу рассудка в его лице.
– Информация о необходимости отделить Чломму есть в школьном курсе экологии. Мы талдычим об этом в телеэфирах и с трибун лекториев. Как видите, безрезультатно. Не так просто убедить человека отрезать себе внешне здоровую ногу, убедив, что скоро её поразит гангрена.
Он на секунду умолк и потянулся к стакану воды. Я лихорадочно сопоставлял факты. Неужели Цогмой двигало бескорыстное желание спасти планету? Танандцы как один маниакально патриотичны, но Варрич не походил на местного. А значит, его мотивы могли быть совсем иными.
– Вы толкуете о заоблачном будущем грядущих поколений, когда ваши люди страдают прямо сейчас! Вы точно с Тананды?
– спросил я.
– С Марса, мой друг. И потому могу объективно оценивать ситуацию в перспективе. Не прятать голову в песок, как страус, утешаясь благополучием настоящего момента.
Варрич прокашлялся и продолжил, не дав мне вставить и слова:
– Послушайте. Через вас за пять месяцев прошло больше креаторов, чем многие терапевты обрабатывают за год. Вы очень ценный специалист. Будь иначе, я бы не тратил столько времени на ваше просвещение. А просто депортировал бы, как любого другого несогласного с политикой Лиги. Продолжайте использовать аппаратуру в штатном режиме. Делайте свою работу. Ради спасения планеты! Или хотя бы ради увеличения вашего оклада в полтора раза. Вы в деле?
– Я должен подумать.
– Думайте-думайте!
– с напускной благодушностью улыбнулся Варрич.
– Поймите, вы же психотерапевт. Представьте, что у Чломмы и Тананды сложный брак, созависимые отношения. Вы помогаете им разойтись с минимальными потерями. Вы же не станете сохранять заведомо разрушительный союз? Скажем, где один партнёр по кусочкам пожирает другого?
К этому моменту любовь Варрича к сравнениям-иллюстрациям меня уже изрядно выбешивала.