Чломма
Шрифт:
К вечеру обнаружилось, что на подступах к Кадансу раскинулся огромный палаточный лагерь.
Ночью они с Рэйми ступили на территорию выселок. Здесь обретались городские аллергики, выдворенные за периметр столицы. Раскрывшие себя изоляты. Исторгнутые городом отбросы, без навыков выживания. Люди потерянно шатались от шатра к шатру, будто только очнулись после долгого наркоза. Они зависли в междумирье, не нужные цивилизации и чужие для пустошей. Те, кто не впал в прострацию, были озлоблены. Между ними то и дело вспыхивали драки за еду.
Ильс всматривался в измятые лица и
На Жартовского с ребёнком никто не обратил внимания. Они прошли сквозь палаточный город, точно невидимые. Приблизились к городскому порталу. Ростовая панель экрана потрескалась, но идентификатор уцелел. Чёрное зеркало моргнуло, озарилось сетью помех. Возник дрожащий портрет.
Ильс не узнал себя на голографии. Это было лицо незнакомца с широко распахнутыми наивными глазами. Снимок из Центра подготовки на Земле. Под анкетными данными горел жёлтый статус 'пропал без вести'. Система нашла и Рэйми. Его аватар был узнаваем ещё меньше. За два года ребёнок вырос и полностью трансформировался. В его профиле мерцал красный статус 'признан погибшим'. Портал тренькнул, в защитной плёнке кордона образовалась арка.
Внутри на Ильса тут же накинулось двое пограничников, вооружённых плазмабластерами. Молодой высоченный танандец придержал его за локти. А древний дед, явно землянин, прислонил к шее чёрный цилиндрический прибор. Ильс отвык видеть старость и изумлённо разглядывал пожухлое лицо солдата. Укол! На экранчике устройства мигнул зелёный индикатор.
– Цивил, - коротко бросил старик.
Жартовский дёрнулся и смахнул с шеи капельку крови:
– Эй, я не подписывал согласия ни на какие анализы!
– он попытался заслонить собой Рэйми, но ребёнок совершенно не интересовал бойцов.
– Вашего согласия не требуется!
– хмуро пробасил дед в камуфляжной форме.
– Проверка обязательна для всех совершеннолетних, прибывающих в город.
Ильс оглядел пейзаж.
Так называемый город едва ли напоминал прежний Каданс. Бомжеватого вида пристройки и навесы мостились к скособоченным домам. Холмы плоти Организма прорвали узорчатую плитку, выворотили коммуникации и торчали посреди улицы, напоминая подкожные гнойники. Несколько усохших отмирающих щупалец Чломмы тянулось вдаль над головой. Держались они на жилах и молитвах. Под ногами хрустели осколки.
– На что меня проверяли?
– На аллергию. Видели толпу снаружи?
– сердито откликнулся боец с белыми кустистыми бровями и ненавязчиво поправил кобуру на поясе, - вы свободны.
Второй помоложе оказался более любопытен:
– Что с вами приключилось? Вы цивил, но прибор показывает, что гелей у вас в организме не было страх как долго!
– Это страх какая долгая история, - Жартовский взял Рэйми за руку, - если мы свободны...
Их не удерживали.
Над площадью висел мрачный запах гнили.
'Уж лучше бы они обрубили дохлые щупы', - с болью подумал Ильс.
Атмосфера в столице царила гнетущая.
По улицам разгуливали солдаты, увешанные оружием, как ёлки украшениями. Все они были в серой форме земных глобальных войск. На стенах пестрели агитплакаты с абсурдными лозунгами: 'А ты уверен, что твоя жена не изолят?' или 'Мама с папой не пьют гелей? Обратись в центр соцзащиты!'Откуда мама с папой должны взять гели, плакат умалчивал. Ситуация прояснилась, когда Ильс вышел из хлипкого фанерного тоннеля, укрывавшего прохожих от стройки. Он уткнулся в спину мрачному гражданину в зимнем ватнике. Несмотря на обычные для сухого сезона двадцать градусов выше ноля, того трясло и знобило.
– Вы семьдесят восьмой. Они сказали, примут только сорок. Остальных - завтра, - с мукой в голосе пожаловался он.
– Так чего же вы ждёте?
– спросил Жартовский без изысков.
– Ну, знаете ли!
– с ненавистью воззрился на него человек.
– Я буду стоять! Подожду! Завтра буду первый.
Ильс огляделся. Дальше, насколько хватало глаз, змеилась очередь. Он стал пробираться сквозь озлобленных ожидальцев.
– Эй, свалил отсюда, это моё место!
– Крыса!
– шипели со всех сторон.
Вдали Ильс разглядел сферический шатёр. Над ним торчал флаг с голубым и оранжевым инь-янем. Туда, под логотип Цогмы, остервенело стремилась очередь.
'Пункт выдачи гелей!' - догадался Жартовский. Великое стояние за государственной порцией флегмы и цоджа.
Собрав гущу проклятий, Ильс и Рэйми с трудом протиснулись к краю толпы.
Чломма, когда-то делавшая этих людей пассионариями, учёными и созидателями прогресса, теперь делала их просто больными, жаждущими лекарства. Она невозмутимо висела над нулевым километром, будто раздумывая о следующем шаге. У древнего существа было много времени. В отличие от людей Каданса. Видя их похмельные зеленоватые лица и трясущиеся руки, Ильс с горечью думал, что им только и остаётся домучивать свой короткий век в таких очередях.
Вдруг Рэйми сорвался с места и побежал. Он нырнул в переулок между двумя массивными жилыми корпусами. Дома были разрезаны землетрясением пополам. Внутренности ярусов просматривались, как у слоёного торта в разрезе. Типовые апартаменты с балконом и телестенкой превратились в прибежище бездомных.
Рэйми петлял меж ягодных кустарников. Он бежал, а белые ягоды с хлопками лопались у него под сапогами. Жартовский еле поспевал следом. Они резко затормозили около вывески отеля 'Калабрия'. Некогда помпезный центральный вход был занавешен грязной полиэтиленовой шторкой.
Внутри стоял чад и вонь готовки. Орали какие-то дети. Деловито сновали мужики с автоматами. Рэйми влетел в один из номеров без двери. Припал к куче тряпья в углу.
Ильс не слышал, что он ей говорил. Только жалобное 'ыыы...' и такой знакомый шёпот. Мальчик отсёк канал их ментальной связи. Это было между ним и его матерью.
Жартовский не решался приблизиться. Боялся увидеть изуродованное лицо, боялся, что от неё ничего не осталось.
'Дошли', - подумал он, прислонился к стене и осел на пол.