Жемчуг
Шрифт:
– Это каким?
– Саможалением! Ты сделал дело - но это не даёт тебе прятаться от всего в жалости к себе. Синг, - она дёрнула его за рукав, заставив посмотреть ей в глаза.
– Я благодарна тебе за всё, что ты сделал. И не смей винить себя, понятно?
– Как ты можешь так говорить?
– Синг недоумевающе посмотрел на неё.
– Ты могла бы читать эти книги дальше!
– он с нарастающей злостью ткнул в "Принца викладийского".- Ты могла бы уйти со мной, увидеть Коллегию! Ты могла бы, в конце концов, как мечтала, пройтись по берегу моря! Тёплого
– Так, хватит, - в её голосе появилось что-то жестокое, и Синг осёкся на полуслове.
– Я сказала - хватит. Могла. И не смогу. Но ты сделал всё, что мог, понятно? Слышишь, Дегнаре?
– она зло ухватила его за рукав и тряхнула.
– Я хочу, чтобы для других ты тоже продолжал делать всё, что можешь! Не уходил в своё детское саможаление! Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы знать, что ты даже прямо сейчас сидишь и думаешь лишь о том, как тебе плохо и что всё ещё хуже!
– Нет!
– испуганно вскинулся Синг. Проклятье, неужели она настолько хорошо его знает?!
– Да, ещё как да!
– яростно прошипела Мэй. А затем как-то резко потухла.
Синг не знал, что больше обескуражило его - эта вспышка или её конец.
– Синг, - Мэй устало взглянула на него.
– Честно. Спасибо за всё. Я хочу подарить тебе кое-что.
Она запустила руку под подушку.
Подарить. Ему. Синг не смог её спасти. Затащил её сюда, вынудив помогать ему. То есть, по сути, заразил её! А она хочет его отблагодарить?!
– Мэй, это совершенно не обязательно, я... О.
Он отупело смотрел на огромную жемчужину, которую она ему протягивала.
– Я всё знаю про твою любовь, про загадки и жемчуг, - произнесла она, силой разжимая его ладонь и вкладывая в неё жемчужину.
– Так что бери и не возражай. Хорошо?
– Мэй, но я...
– Тебя попросили просто заткнуться и принять подарок! Тебе сложно? Я что, зря крала её?! Райскрадты и так наверняка продолжают переворачивать дом вверх дном, чтобы найти её!
– Может, стоит...
– Нет, не смей отдавать им её! Это мой подарок, понял? Или он добыт недостаточно хорошим для тебя путём?
Синг молча сжал кулак.
– Спасибо.
– Нет, Синг. Тебе спасибо. Мне жаль лишь, что я - не она.
– Если бы я узнал тебя первой, ты была бы на её месте, - Синг не был уверен, что это правда. Но... Он же лекарь. Он должен делать и говорить то, что помогает, а не то, что хочет.
– Тогда жаль, что ты, как обычно, тащился ко мне полжизни, - она улыбнулась. А затем несколько раз моргнула.
– Пообещай только ты хоть не плакать.
– Не могу, - сказал Синг, стирая слезу с щеки.
– Ну и дурак.
Синг не нашёл, что ответить. Просто подался вперёд и обнял её.
Как она его тогда - нежно поглаживая по спине, успокаивая и убаюкивая. Так они какое-то время сидели. А затем она легонько пихнула его в грудь.
– Не увлекайся, - сдавленно проговорила она, быстро вытирая слёзы.
– И нечего тебе здесь задерживаться.
– Я не хочу оставлять тебя, - твёрдо произнёс Синг.
– Это не
для меня - это для тебя, дурак. Если ты будешь сидеть здесь, когда... Ну, ты понял, - она всхлипнула, - ты до конца жизни будешь расковыривать это воспоминание. Так что давай, - она указал ему на дверь.– Проваливай и сделай одолжение - будь счастлив.
– Без тебя это будет тяжело.
– Пошёл вон!
– она шутливо замахнулась на него и улыбнулась сквозь слёзы.
– Благодаря тебе это всё хотя бы будет не так больно.
– И всё равно - этого слишком мало, - тихо проговорил Синг, уже стоя у двери.
– Бывай.
– Не хотела бы встретить твою рожу в ближайшее время, - улыбнулась Мэй.
И Синг закрыл дверь.
Какое-то время он стоял, просто глядя в темноту перед собой.
– Проклятье...
– прошептал он.
– Почему так?
Он устало выдохнул и сел, привалившись спиной к стене.
Если он победил - тогда почему ему так плохо?
Из-за дверей раздался первый, ещё несмелый всхлип. А затем - сдавленное рыдание.
Синголо сидел, сжавшись и сжимая в руке жемчужину.
А затем неловко встал и решительно потянул руку к дверной ручке...
– Не стоит, - Робартон перехватил его руку, заставив вздрогнуть от неожиданности.
– Поверь - не стоит. Идём.
Схватив Синга за плечо, он повёл его прочь.
Вслед им летел отчаянный плач навзрыд.
– Её больше не стоит беспокоить, Дегнаре, - хрипловато проговорил Робартон, хмуро вглядываясь в темноту.
– Так будет лучше вам обоим.
– И она должна умирать одна? В тёмной комнате, совершенно одинокая?
Робартон остановился и посмотрел ему в глаза.
– Да.
– Это бред!
– Иначе последней её мыслью будет сожаление о том, что она навредила тебе.
– Какая разница!
– Синга прошило войной решительности, и он дёрнулся обратно в сторону комнаты.
И едва не упал, когда Робартон крепко - пожалуй, даже чересчур - схватил его за руку.
– Даже не думай, - прохрипел он.
– Соберись. И идём. Я хочу с тобой поговорить. Серьёзно.
– А если не вернуться туда - это ошибка?
– Ты об этом никогда не узнаешь, и это огромная милость с её стороны. Идём.
Синг тоскливо взглянул назад.
Прости, Мэй. Прости.
И пошёл вслед за Робартоном.
Огромный выставочный зал с витринами переливался в тусклом свете луны. Когда Синг и Робартон шли к балкону, под ногами громко - ужасно громко - хрустело стекло.
– Ты выглядишь слишком подавленным в последнее время, - тяжело проговорил Ирвин, резким жестом распахивая двери на балкон. Сингу в лицо ударил поток освежающе холодного воздуха.
– А с чего бы мне радоваться?
– на балконе было полно листьев. Ещё тут стоял прогнивший давно столик с двумя стульями.
– Я спас твой город. А мне почему-то плохо.
– Знаешь, что самое тяжёлое в бою?
– Не умереть?
– недовольно-язвительно выплюнул Синг, опираясь на парапет и поднимая взгляд на звёзды на небе.