Жемчуг
Шрифт:
Но самое жуткое было другое. Тихий осмотр других будто бы здоровых людей выдавал лёгкие симптомы Гнили - Синг был двумя руками против этого названия, но, увы, оно прижилось.
Похоже, что лекарство не столько лечило - он, работая вместе с микстурой лекарей, повышало иммунитет. Но...
Синг скривился. Да. Больны в городе были все. Просто у кого-то Гниль всё же продавливала оборону иммунитета и вакцины, а затем брала своё. А у кого-то....
А у кого-то нет.
– Синг?
– голос Мэй заставил его вздрогнуть и вынырнуть
– Ты в порядке?
– Да, да, - он с отвращением уставился на мясо.
– Просто не очень хочу есть.
– Не говори глупостей, - она придвинула тарелку ближе к нему.
– Я специально закончила всё сегодня пораньше, чтобы посидеть с тобой. Доедай, возьмём пирожных - и пойдём читать.
– Пирожные, - Синг недовольно поджал губы.
Лучшее мясо, пирожные... А внизу умирают люди. Медленно, едва-едва - но умирают.
– Синг?
– Мэй встревоженно потрясла его за плечо.
– Ты точно не в порядке. Ешь.
– Нет, просто...
– он вздохнул. Ну а что ей говорить? Она же, как обычно, усмехнётся и всё переиначит.
– Неужто ты так хочешь проторчать со мной весь вечер?
– А почему нет?
– Мэй хитро улыбнулась ему. И опять Синга накрыло ощущение того, что он уже видел такую усмешку. Но не мог вспомнить, где.
– Потому что...
– коллегист неловко замолчал.
– Это странно.
– Завязывай с подозрениями и странностями, доедай и идём, - беззаботность её тона заставила его страдальчески вздохнуть.
Проклятье. А ведь если больны все... То и она...
Синг отмёл эти мысли.
Не сейчас.
В коридорах поместья было на редкость... Живо? Синг не знал, какое слово подошло бы лучше. Тут и там сновали либо лекари, либо больные. Если бы кто спросил Синга, то он бы больным запретил покидать лазарет. Только путаются под ногами и лезут куда не надо.
Но они же тоже люди. Сидеть на одном месте, с одними и теми же людьми, день ото дня есть то же самое... Синг был сошёл с ума.
А потому ворчал - но ничего не делал.
Главное - чтобы в его комнате никто не трогал.
Как только дверь комнаты закрылась, Синг облегчённо выдохнул.
– Ты так смешно боялся, - бодро усмехнулась Мэй, ставя блюдо с пирожными на стол.
– Боялся? Чего это?
– Ой, а то ты не знаешь. Что вот сейчас кто-нибудь прибежит, позовёт тебя - и тебе придётся уйти.
– Не придумывай. Ничего я не боялся, - смущённо буркнул Синг, осознавая, что да, действительно ведь боялся.
– Ты же тоже человек, хоть и пытаешься им не быть, - Мэй забрала у него из рук чашки и кивком велела садиться.
– Ворчишь много, но всё ещё человек.
– Вот поэтому поэзия и вредна людям. Ты только начала - а вот уже как говоришь. "Всё ещё человек!" Раньше были конкретные мысли - а теперь вот это.
– Как будто бы тебе не нравится, - Мэй озорно улыбнулась, и Синг улыбнулся в ответ.
Проклятье. Как она это делает?
Их молчаливый обмен улыбками
прервал стук в дверь.– Проклятье, - прошипел Синг, резко опуская плечи. Ну вот. Опять его сейчас позовут куда-то. Опять...
Проигрывать схватки?
Когда он шёл к двери, его шаги были абсолютно безвольными. Какая разница, кто там, за дверью? Суть одна - "мастер Дегнаре, вы нужны"!
Впрочем, чего он ещё хотел.
Когда он обречённо распахнул дверь, его брови сами взметнулись вверх в удивлении.
На пороге стоял господин Райскрадт.
– Мастер Дегнаре, - худой и бледный мужчина чуть склонил голову в знак уважения.
– Я... Я могу потревожить вас?
– Вы уже это сделали, господин Райскрадт, - Синг вымучено улыбнулся. Он ожидал увидеть кого угодно - но не Райскрадта.
– Вы в порядке?
– Я - да, благодарение Двум, - Синг никогда не видел его таким. Обычно собранный и подтянутый, сейчас он выглядел совершенно разбитым.
– Но... Моя дочь - нет.
– Которая?
– зачем-то спросил Синг, и тут же мысленно проклял себя.
Какая разница, которая?! Он ведь даже не знает их имён! Он вообще с ними не говорил!
– Амелия, старшая, - невозмутимо произнёс господин Райскрадт, убито потирая кольцо.
– Вы... Вы не могли бы её осмотреть?
Синг украдкой вздохнул.
– Конечно, конечно, - он обернулся на Мэй и развёл руками. Та лишь серьёзно кивнула.
– Подождёшь меня?
– Конечно, - кивнула Мэй.
– Только захвати ещё чая - этот уже остынет, когда вернёшься.
Синг кивнул и закрыл дверь.
– Идёмте, господин Райскрадт.
Господин Райскрадт вёл уверенно, с видом хозяина. И молча.
Поэтому Сингу, вопреки всему, жалел, что коридоры резко опустели. Потому что молчать было крайне неловко.
Особо неловко стало, когда господин Райскрадт резко остановился. А затем, недовольно цокнув языком, как-то по-хозяйски поправил выцветшую картину на стене.
Картину, изображающую ночную улицу. Синголо слабо разбирался в живописи - но игра света и тени заставила его на несколько мгновений замереть.
– Странно... Никогда не видел эту картину, - произнёс Синг, не в силах больше выносить тишину.
– Мало кто обращает на неё внимание, - откликнулся Райскрадт, продолжая путь среди пыли и темноты.
– Холст, масло, кисть. Ранняя работа Ребрадта. Достать их сложнее, чем кажется. Хранить - ещё тяжелее.
– Откуда вы знаете?
– не особо удивлённо спросил Синг. Боги, да чему он теперь вообще должен удивляться?
– Я сам её покупал, - безразлично сообщил господин Райскрадт.
– Не лучшее вложение средств, если честно.
Синг какое-то время просто молча шёл, переваривая услышанное.
– То есть... Это ваше поместье?
– Было когда-то. Пока моя верфь не разорилась, долги не сожрали семейное состояние, а затем - и меня.
– Ну, вы всё ещё выглядите вполне живым.