Жемчуг
Шрифт:
– Очередное препирательство над вскрытием, - спокойно закончила за него девушка. Синг кивнул.
– Иди. У тебя всё получится.
В другой ситуации, от другого человека, эти слова звучали бы глупо, слащаво и Синг наверняка вывернул бы все запасы желчи на их произнёсшего.
Но сейчас они были приятны ему.
– Спасибо, - сказал Синг, выходя в коридор.
Он действительно был благодарен ей.
Комнату для вскрытий Синг называл Спокойной. По двум причинам. Во-первых, её оборудовали на самом верху, в продуваемой сквозняками комнате. Сквозняки остужали пыл спорящих, а потому диспуты проходили
А, во-вторых, все стёкла в комнате были синими. Это почему-то успокаивало и завораживало Синга - ему нравилось наблюдать, как пылинки ярко блестят в косых голубоватых лучах.
Впрочем, обычно ему было не до любований. Как и сегодня.
Собравшиеся здесь лекари казались чужеродными - чёрные и серые тени, сгрудившиеся над столом. Тихие разговоры, зябкие передёргивания плечами. И очередной труп на столе.
Не труп, одёрнул сам себя Синг. Пособие для изучения.
– Он всего лишь мальчишка!
– громкий скрипучий голос заставил его замереть.
– Глупый и наглый мальчишка, которому повезло!
– О, во имя Двух, Толле, неужто ты веришь в везение?! Сколько тебе лет - пять?! Он - профессионал!
– Он - сопляк, которому повезло!
– возмущённо гаркнул первый голос.
– Вы опять о Дегнаре?
– недовольно поинтересовался кто-то из лекарей.
О. Они снова говорят о нём. Прелестно. И, похоже, пока не заметили его.
Тихо хмыкнув, Синг сложил руки на груди и замер в тени у двери.
Ему будет интересно послушать.
– Он - алхимик?!
– громко фыркнул кто-то, кого заслоняли от Синга другие лекари.
– Прекратите! Его формулы грубы и неизящны!
– При всём уважении, господин Кюре, они работают! В отличие от ваших!
– Воля слепого случая!
– взмахнул рукой кто-то с краю группы лекарей.
– Он не умеет ничего!
– И, тем не менее, он справился, - злобный и холодный голос лорда Броунсворта заставил Синга удивлённо хмыкнуть. Он? Заступается?
– Справился?! Милорд, мне кажется, или вы встали на сторону сопляка?
– Сопляк, пока мы изящно завтракали и обсуждали теорию господина Шарле , провёл три операции поутру, - всё тот же холодный голос. Синг от удовольствия даже цокнул языком и вытянул шею, пытаясь разглядеть лорда. Но видел лишь спины других лекарей.
– Сопляк, пока мы спорим, упрямо работает над лекарством. Сопляк, пока вы говорите, что он неизящен и молод, учится, и делает это быстрее, чем мы в своё время. Сопляк работает с больными без защиты и страха, когда все мы боимся без маски зайти в лазарет. Так, господа, скажите - кто тут сопляк?
Повисла нехорошая тишина. В которой стук сердца Синга радостно и торжествующе разрывал грудную клетку.
– Вы что, только что признали, что сопляк лучше нас?! Милорд, мы с вами учились на одном курсе в Академии! Мы вместе служили пять лет при Пятом Пехотном! И вы хотите сказать, что этот вот сопляк без практики лучше нас?!
– в голосе вопрошающего сквозило отчаянье и, загодя, презрение.
– Неужели вы считаете, что этот выскочка достоин быть выше нас?!
Синг вздохнул. Ладно. Повеселился - и хватит. Надо работать.
– Да, действительно, лорд, - громко произнёс он, отникая от стены.
Все лекари слитно развернулись
к нему, шурша одеждами.– Неужели вы считаете, что я лучше вас? Что достоин командовать вами, а?
– Синг пристально изучал лица лекарей. Кто-то от смущения потупил взгляд, кто-то презрительно смотрит на него. А кто-то... Улыбается. Приветственно и поддерживающе.
– Да, считаю, - холодно проговорил Броунсворт, холодно глядя на Синга.
– А теперь, пожалуйста, давайте приступим к вскрытию. Пока вы не лопнули от самодовольства.
– Ну, лорд, вы же не лопаетесь, - произнёс бородатый лекарь, вызвав смешки.
– Полагаю, с шутками на сегодня закончено?
– спросил Синг, подходя к столу с... Учебным пособием, да.
– Кто сегодня проведёт для нас вскрытие?
– Позвольте, - из группки лекарей вышел изящно одетый мужчина с шрамом через всё лицо. Судя по голосу - тот самый, который спорил с Броунсвортом.
– Вы не против?
– Нет, ничуть, - Синг пожал плечами и сделал шаг в сторону, освобождая место перед столом.
– Приступайте, господин Ландстар.
Лицо мертвеца выглядело умиротворённо. Разумеется, зло подумал Синг. После трёх часов адской боли любому смерть покажется избавлением.
Ещё один человек, которого он не смог спасти.
– И, опять же, - Ландстар действовал со сноровкой полевого хирурга - быстро, уверенно и чётко. Синг смущённо взглянул на свои руки - будут ли они когда-нибудь такими же ловкими?
– Обратите внимание сюда, господа, - все с шорохом подались вперёд, плотно обступая стол.
– Заражённые области выглядят совсем иначе, чем у прошлых больных.
– Вероятно, этот получал не стандартную микстуру мастера Дегнаре?
– предположил кто-то с ехидцей.
– Нет, - отсёк Синг, бросая злобный взгляд на говорившего.
– Этот человек получал стандартную версию.
– Тогда, может, вы ошиблись с вторичными процедурами?- говоривший худощавый мужчина задумчиво подкрутил длинный ус.
– Питание, процедуры? Вы могли ошибиться, мастер Дегнаре?
– Нет, потому что я сам выписывал лекарства умершему и сам наблюдал его, - пробасил лекарь с причудливыми усами и бородкой, гневно дыша.
– И этот субъект шёл у меня довольно хорошо - до вчерашнего вечера, когда резко началось ухудшение.
– Хорошо шёл? Он мёртв!
– не унимался всё тот же худощавый мужчина.
– Оставьте свою желчь до того момента, как изобретёте способ лечить с помощью иронии, - оборвал его Синг, хмурясь.
– Лучше обратите внимание на поражённую область.
Все согласно загудели и придвинулись ещё ближе к телу, забывая о приличиях и привычном холодном обращении друг с другом.
А Синг хмуро и недовольно смотрел на внутренности... Проклятье, нет, он не может называть это "пособием"!
– Разная степень поражённости тканей, разная локализация...
– как-то нараспев произнёс кто-то.
– Похоже, на разных больных болезнь действует по-разному.
– Потрясающее наблюдение!
– фыркнул Ландстар, всё ещё орудуя скальпелем.
– Очень полезное и совершенно неочевидное! Вы просто гений!
– Хватит, - раздражённо проговорил Синг, наклоняясь к... Ох, боги. К больному.
– Лучше опустите свои носы поближе и смотрите. Почки и желудок почти не затронуты болезнью.