Солнечная ртуть
Шрифт:
Первой бурной реакцией стал смех Варги. Драконша закинула голову к потолку с лепным плафоном и истерично захохотала. Жуткое зрелище. Наверное, то, что никто не упал на месте, объяснялось лишь тем, что к такой экспрессии давно привыкли. Отчего-то оборотням позволялось несравненно больше чем родственникам Сиены, даже если речь шла о каких-нибудь жалких баронессах, до которых никому нет дела.
Эрид тоже посмеивался, но более спокойно. Однажды от кого-то Ада услышала, что таким сдержанным он стал только с принятием звания Старшего дракона. Это была уже политическая фигура, а не просто разумное оружие, хотя какая-то озорная дьявольщина у него в глазах по-прежнему вспыхивала.
Короче говоря, кружок вокруг них стал редеть. Кардинал, бледный, похожий
Шум привлёк внимание Сиены. Как только ей удалось спровадить очередного дипломата дегустировать устриц, она величественной походкой направилась к ним.
— Что у вас тут за история? У меня такое чувство, что она прямо сейчас становится фирменной байкой дворца на многие годы вперёд.
Ей объяснили, что и как. Тонкие брови опасно нахмурились, и все заметно напряглись. Железная королева гневалась без криков и брани. И от это получалось страшнее.
— Значит туники с пентаграммой тебе показалось недостаточно. Теперь ты решила испытать терпение кардинала подобными откровениями? — строго спросила она.
Ада подрастеряла свою уверенность. Она попыталась что-либо сказать в своё оправдание, но не успела: произошло нечто совсем странное. Чего никто не ждал, а некоторые даже не думали, что женщина на это способна. Но этим днём стереотипы разрушались, и даже Гербовый зал показался немного уютней.
Королева смеялась.
Глава 91 Покушение тут. Размышления там
Вне всяких сомнений, выстрелил профессионал. Но для исполнения задуманного ему не хватало одного важного качества: знания замка Шамбри.
Агата шла по витражной галерее, которая освещалась ночью ровно настолько, чтобы не поломать ноги. Дело было не в экономии, просто в полутьме цветные стёкла выглядели более эффектно. Принцесса распустила почти всех своих провожатых и направлялась в покои в компании только двух фрейлин. Внезапно раздался шорох. Неприятный и зловещий, как вороний крик, но он тут же потонул в цокоте металлических когтей: пробило час по полуночи, и незадачливый убийца оказался на пути механического зайца с циферблатом. Люди, обитающие при дворе, старались не задевать траекторию, по которой двигались часы, подобные этим. Это было не сложно, так как зайцев всегда располагали на небольших пьедесталах, по бокам и углам помещений. Поэтому наёмник, занявший укрытие на тёмной ступеньке, допустил серьёзный просчёт. Механический зверь с мертвенными глазницами налетел на него, и выстрел пришёлся выше, чем предполагалось. Витражи посыпались на пол, фрейлины заголосили, стражники ринулись на шум, а человек, намеревавшийся убить принцессу, поспешил скрыться.
Она отделалась синяком и небольшим испугом, который выражался в бледности и лёгкой заторможенности. Но Агата не вскрикнула, и даже не пошатнулась. Синяк образовался от того, что перепуганная фрейлина налетела на свою госпожу и нечаянно толкнула её на каменный выступ в стене.
Агату предупреждали, что покушение возможно, но никто не верил в это в всерьёз. Оказывается, в столице были те, кто всё ещё боялся, что Сиена пожелает передать престол старшей дочери. Ненавистники не могли этого допустить. Они никогда не пустят на трон ту, из-за которой (пусть и косвенно) разразилась война со скельтрами, война Четырёх небес. Возможно, они даже хотели таким нехитрым способом восстановить энергетический баланс. В империи переизбыток ферома, так что Мун не стал бы наказывать за убийство Астор.
Следствие не даст результатов. Может быть потому, что список возможных организаторов покушения слишком велик. Сиена издала эдикт, в котором чёрным по белому было написано о том, что корона перейдёт к Авроре. Но многие не верили. Слишком колебалась её величество, слишком важно ходила её старшая дочь.
Дело
кончилось тем, что к Агате приставили дополнительную охрану. Женщина почти позавидовала Аде, которая шлялась по дворцу иной раз вовсе в одиночку. Королева выразила опасение, что в следующий раз заговорщики прибегнут к другим методам. Возможно уже более масштабным.***
Куда она делась, куда пропала девчонка? Агрессивная, примитивная музыка не доносится из комнаты, на кухне никто не гремит тарелками и железными банками. Никто не закуривает от конфорки. Ада думала, отец не знает, что она курит, как будто дым не разносится по всей квартире. Однажды мужчина застал дочь, склонившейся над плитой с дешёвой сигаретой в зубах. Короткие волосы находились слишком близко к огню. Тогда он почувствовал, что вот-вот начнёт орать на неё, и поспешил покинуть кухню, чтобы не давать волю гневу. Это недостойно. С малых лет родители приучили его не повышать голоса, считали, что для интеллигента это не менее важно, чем университетское образование. Почему-то все родственники очень гордились этим довольно-таки устаревшим понятием — интеллигенция. В молодости даже бывало неловко за них. В молодости гонора много.
Потом в его жизни появилась Анна, и она тоже никогда не кричала. Так что вести себя иначе просто уже не получалось. Только один раз в юности он по-настоящему вышел из себя, наговорил гадостей, нагрубил из-за банальной завести. И в итоге остался без младшего брата. Бедный, маленький заика, ну разве он виноват, что все любили его, а не долговязого Уголька?
Так что спустя годы уже седеющий Уголёк решил, что не имеет ни малейшего желания срываться на дочь, хотя та в очередной раз играла на нервах. Лучше кухню посетить в другой раз; как хорошо, что в кабинете достаточно кофе и чая.
И как такое могло вырасти? Безответственное, не ценящее ничего, даже собственное здоровье существо — как оно могло вырасти в его доме? Ответ прост: они с Анной сами воспитали дочь. Жена с самого начала заявила, что ребёнку ничего навязывать нельзя — пусть себе развивается самостоятельно, главное, что еда и крыша над головой есть. Ей претила сама мысль о том, что детей надо держать в разумной строгости. А он, дурак, на это повёлся. Решил: всё равно, раз уж не сын. А дочка уж любая будет более-менее сносной. Сносной она вполне себе была, только лучше бы скандалила и совершила проступки, чем жила в постоянном унынии, особенно после ухода Анны. Слишком много меланхоликов на один квадратный метр, это никуда не годится. Хотя бы кто-то должен развивать деятельность, создавать иллюзию постоянного движения. И закономерно, если займётся этим тот, кто моложе.
Мужчина осознал, как они ошиблись с методикой воспитания, но глупо что-то менять, когда все сроки упущены. Да и привык уже.
Девчонка всегда знала, что он хотел сына. Чувствовала невысказанное разочарование и тихо злилась. Где-то шлялась по ночам, возвращалась, не редко распространяя вокруг себя запах алкоголя и сладкого дыма. По пять раз сдавала экзамены — отец каждый раз удивлялся, что её до сих пор не отчислили. Это было бы справедливо, о чём он ей периодически напоминал.
Ада даже на невинные замечания реагировала страшной обидой. Зачем? Ведь это правда. Он никогда не хотел задеть её за живое просто так. И в некотором роде даже любил эту непутёвую, но родную кровь. Однако почему-то чувствовал себя предателем каждый раз, когда хотел сказать ей какое-нибудь тёплое слово. Одного ребёнка он уже предал. Как теперь думать о дружбе с другим?
В четырнадцать лет Ада отрезала волосы и чуть не впала в истерику, когда отец не одобрил такой перемены. Позже девчонка призналась, со всяческими оговорками и недоговорками, что делала это специально: стригла волосы, носила мальчишескую одежду. Не особо сильная в психологии, она все равно сделала глубокомысленные выводы и, надо сказать, отчасти оказалась права. Только вот строить из себя другого человека было ни к чему. Как хорошо, что она не знала про заикание Тоши. А не то бы искусственно развила у себя дефект речи.