Чтение онлайн

Тошу Ада вспоминала редко. Лишь бы с ним всё было хорошо, а большее ей ни к чему. Разве что иногда она ловила себя на том, что скучает по ребёнку. Ну а дракон… Девушка не знала. Ада просто ничего не знала, и это порождало нейтралитет, который устраивал их обоих.

— Поддакни или возрази мне.

Ада не заметила, когда — в доме Мадлен или в каком-то из мраморных залов дворца — она вдруг поняла, что всё её устраивает. Бродить по миру — что за странная фраза! Нескольких путешествий в год вполне достаточно, если уж Аде предоставляют выбор. А здесь Агата и Эрид, баронесса и Дара. Пусть все они будут где-нибудь рядом. Всегда. И всё равно, что от одного взгляда на некоторых из них достаточно, чтобы на душе скреблись кошки.

— Что

мне там искать? Мне кажется, я всё нашла уже здесь, в Йэре. Да, в замке мне до сих пор бывает неуютно, но с каждым днём я всё больше привыкаю. Я бы посмотрела своими глазами и на земли фьёлов и на эти ваши южные провинции, про которые мне почему-то всё время твердят. Но уверена, что с этим городом ничего не сравнится. Я рада находиться здесь, может быть даже счастлива, — задумчиво протянула Ада, глядя вдаль. — Да и просто не хочу надолго покидать тех, к кому я привязалась. Если честно, даже тебя не хочу.

На горизонте появился дирижабль. Он был похож на морскую рыбу доисторических времён. Плыл на фоне труб, башен с часами, черепичных и металлических крыш. Город застыл в своей сюрреалистичной романтике — прекрасный, в самом деле прекрасный.

А Сиена пристально смотрела на внучку. Слишком пристально, становилось не по себе.

— Я не подозревала, что наша столица так тебе понравится. А ведь меня пытались убедить, что ты спишь и видишь, как бы поскорее убраться отсюда.

Ада рассеянно моргнула.

— С чего бы это? Вовсе нет.

Женщина забарабанила пальцами по гранитной поверхности. Стены замка были облицованы необработанным, шершавым гранитом. И никаких тебе глянцевых плит.

— Уже поздно. Поздно менять решения, да и время не детское, твои фрейлины заждались. Знаешь, впереди у тебя долгая и полная интересного жизнь. Постарайся потратить её не на обиды и вынашивание планов мести. Это я так, на будущее.

"Странная какая-то" — подумала Ада. Королева медленно развернулась и решила покинуть балкон.

— Ваше… Госпожа Сиена!

Пожилая женщина грациозно обернулась. Девушка решила, что сейчас она попросит называть её наедине просто Сиеной, но ошиблась.

— Слушаю.

— А как мне добраться до своих покоев?

Пружинящий шаг, брючный костюм, в котором жакет вопиюще расстёгнут, а блузка мятая, — гвардейцы привыкли видеть эту странную картину в самое разное время суток. Ада не любила чинных прогулок и идеально выглаженной одежды. Но согласилась сменить кеды на более адекватную для замка Шамбри обувь. Сутулилась студентка, как и раньше, но приучилась вспоминать об осанке чаще двух раз за день.

Девушка вихрем пронеслась по анфиладе и притормозила у знакомой двери.

— Туда можно? — спросила она стражника скорее от скуки, чем потому, что её могли не пустить.

— Да, баронесса. Прошу, баронесса.

Гвардеец кое-как ей поклонился и небрежно махнул рукой в сторону покоев Агаты. С Адой теперь общались как с ребёнком богатых родителей, которого обижать нельзя, но без особого уважения можно обойтись.

Она проследовала привычным маршрутом, отметив, что в приёмной появился ковёр. Раньше здесь всё было из камня, дерева и металла, но за годы жизни в параллели мать обзавелась новыми привычками и теперь слыла главной сибариткой королевства: в Йэррии люди предпочитали блестящий, аскетичный и величественный гигантизм простому домашнему уюту.

Агата была не одна. На софе валялся Эрид и сосредоточенно читал какие-то бумаги. Кроме того, в комнате находились и фрейлины, но девушка уже уяснила, что их принято не замечать, будто у них нет ни глаз, ни ушей. Однако, в некоторых ситуациях от почётной свиты можно было избавиться хотя бы на час. Ада и сама освоила это искусство, что не мешало ей всё равно находиться под постоянным наблюдением.

Мать подняла голову. Она тоже изучала некие конспекты, сидя в кресле у журнального столика, положив

ногу на ногу, и вообще выглядя как модель с обложки, а не человек, занятый работой.

— Вчера я заходила к тебе, и выяснила, что фрейлины тебя потеряли. Где ты была?

— Курила с бабушкой.

Дракон чем-то подавился и закашлял. Сплетницы у окна на миг заткнулись и прикрыли ладошками рты, чтобы не обнаружить смешки. Ада плюхнулась во второе кресло, сразу почувствовала себя неуютно, и вскочила. Обошла комнату, шаркая ногами, что невероятно раздражало в замке всех — от королевы до повара, — и остановилась у софы. Ада села на подлокотник, в ногах у Эрида и уставилась на оборотня. Девушка задумчиво переводила взгляд с матери на него, и наконец не выдала:

— Какого хрена? Вы ведь ненавидите друг друга, но сидите тут, как ни в чём ни бывало, копаетесь в макулатуре.

Она слишком много нервничала всю предыдущую ночь, да и накануне тоже. Впечатления последних дней смешивались со смутными подозрениями. Сиена чего-то недоговаривала, ссылаясь на то, что Агата сама расскажет нечто важное. Дара смотрела с сожалением и как будто боялась открыть какой-то страшный секрет. Ада так ничего и не добилась от фрейлины, и, в итоге, плюнула. Погода стояла замечательная, воздух был свеж, а столица каждый день открывалась с новой стороны, поражала своим разнообразием и сюрреалистичностью. Чем больше Аде нравилось здесь, тем сильнее становилась тревога. То, что знающие люди называли феромом, уже дважды поднималось из глубин сознания, замораживало вены и парализовало ум. Ей обещали каких-то магов, которые научат Аду укрощать колдовскую энергию. Было бы очень кстати, ведь эта дрянь расположилась в её организме как у себя дома, словно какой-то вирус, и время от времени пыталась убить. В этом мире приступы не такие болезненные и частые — девушке даже удавалось самостоятельно выходить из траса. Окружающие пугались, но зато она почти сразу могла ходить и говорить. Второй такой инцидент случился этой ночью, в покоях, аккурат после разговора с королевой. Дара — единственная, кто тогда был рядом — потом рассказала, что баронесса Маронская в беспамятстве ругалась на какие-то шестерёнки, а потом спрашивала, где Эрид. И чуть не плакала — не понимая, или не слыша ответов.

Жуткий позор. Ада заставила фрейлину поклясться, что она никому об этом не расскажет.

Всё утро внучка королевы промаялась как на иголках и, как только появилась возможность, отправилась к матери, чтобы выяснить, что происходит. Оказалось, у Агаты нет и десятой части тех душевных метаний, которые достались её дочери. Зато полно важных и интересных дел, да ещё компания нарисовалась.

Всё это привело к тому, что вопрос прозвучал нервно, грубо, с претензией, и не по существу. «Они скажут, что я ревную» — с ужасом поняла Ада. «А если не скажут, то точно подумают. И будут правы. Я в самом деле ревную, завидую и злюсь. Он проводит с ней намного больше времени, чем со мной, а мне остаётся только вспоминать… Не знаю. Ничегошеньки не знаю!».

Она в самом деле не знала. Иногда девушка забывала о драконе и не вспоминала о нём сутками, полностью погружаясь в свою новую жизнь. Но порой воображение упрямо рисовало бледное лицо с огромными золотыми глазами, чуть горбатым носом и идеальной линией губ. Хватало одной секунды неосторожных воспоминаний, и это начинало сводить с ума. Мучительно, томно, как пальцы на горле. Потом проходило. Потом при встрече они мило болтали, обменивались ехидными ухмылками и измывались над придворными. И девушка не понимала, что это такое на неё совсем недавно нашло. Казалось, этих недолгих, пустых встреч ей хватает с избытком, и после снова можно спокойно бродить по городу и замку, не думая о золотых глаз и бархатном голосе. Ада была упряма. Она решила, что ей попросту не хватает старого друга — как музыки или фастфуда. Решила именно так, и не хотела думать ни о чём другом, зная, что занимается грошовым самообманом. Она была упряма, но храбростью не отличалась.