Солнечная ртуть
Шрифт:
— Дарёному коню в зубы не смотрят, — брякнула она.
— Что это значит?
— До недавнего времени я была обычным пролетариатом, а теперь меня называют баронессой. Тут вроде грех жаловаться.
Вообще-то она не была уверена в том, что справедливо определила свою социальную принадлежность. Интеллигенция, по сути ближе, но звучит это совсем не так претенциозно.
— О. А до ещё более недавнего тебя называли принцессой, а теперь ты просто госпожа баронесса. Почувствовала разницу?
Безусловно, тем более, что почувствовать это ей активно помогали. Новости распространялись по замку быстрее, чем Ада успевала делать выводы. Слуги ещё утром, в день церемонии, сообразили, что теперь можно расслабиться, ведь отныне чужестранка уж точно не представляет никакой важности. Абсолютно
Баронесса, чтоб её, Маронская. Жаловаться грех, и всё равно обидно.
— Ты, — язык не поворачивался тыкать королеве, но она ведь сама сказала, — могла бы меня попросту отшить в другую параллель и позволить там умереть.
— Что за дикая идея? В этом нет никакой нужды.
— Вот именно! Будь хоть одно подозрение, что это принесёт пользу, от меня бы уже не осталось мокрого места. Я ведь всё понимаю: долг превыше всего остального, даже собственных чувств. Если моё существование подвергнет королевство малейшей опасности, ты свернёшь мне шею. А потом пойдёшь кушать рябчиков и улыбаться послам.
— Узнаю слог Эрида. Это он тебя так просветил?
— В целом, да, но не считая рябчиков. Сама бы я не догадалась. Я очень глупая.
Это откровение позабавило Сиену.
— Сколько проблем можно было избежать, если бы Астор хоть иногда занимались подобной самокритикой… Эти сигареты оставляют запах на руках. Мои фрейлины будут удивлены.
Она затянулась ещё раз, элегантно кашлянула.
— Не хочу, чтобы между нами были недоразумения. Потому лучше сразу предупредить: Эрид целиком и полностью прав на мой счёт. Знаешь, он ведь совсем не любит врать. Одним говорит правду, потому что находит извращённое удовольствие наблюдать за реакцией. Другим не может лгать, потому что они для него что-то значат. Я могу, но не хочу, и говорю как есть: если бы понадобилось, ты бы уже лежала в малом фамильном склепе. В большом, понимаешь ли, покоятся только коронованные особы. А малый терпит всех, вплоть до бастардов. М-да. Но у нас нет такой необходимости. Ты будешь жить и станешь получать свою порцию моего расположения — ровно такую, какую позволяет ситуация. Это не значит, что на деле я не привязана к тебе значительно больше, чем думают другие. Увы, человеком я могу быть лишь во вторую очередь: первая роль всегда отводится правителю. Совсем недавно я говорила об этом и твоей матери.
Тишина ненадолго воцарилась на балконе. Трещал сверчок, где-то пробили полночь часы.
— Скажи мне, Ада, каким ты видишь своё будущее?
Если бы она могла, Ада провалилась бы сквозь несколько слоёв плит перекрытия. Такие вопросы ставили её в тупик испокон веков.
— Я не вижу.
Бабка с пониманием кивнула.
— Я не так построила вопрос. Чего бы тебе хотелось? Не бери в расчёт возможные перспективы, отвечай, как отвечают дети, даже если прозвучит совсем глупо.
Допустим, год назад девушка рассматривала старинные снимки и мечтала хоть одним глазком заглянуть в прошлое. Осенью эти мечты с лихвой воплотились в жизнь. Дальше всё развивалось по какому-то непонятному сценарию, Аде оставалось только наблюдать и плыть по течению.
— Не знаю. Путешествовать было бы здорово.
— Замечательно. Раз уж все теперь определились и успокоились на том, что монархом тебе не стать, следует подыскать другое занятие, которому ты захочешь посветить жизнь. Надеюсь, ты не возлагала надежд на корону? Уверена, что нет. Но до сих пор находятся идиоты, которые думают, что это — единственная цель твоего появления в замке.
Золотой обруч с побрякушками Аде и даром не нужен. Почти не ограниченная власть — оно, конечно, любопытно, однако на любителя. Хотя то, как категорично все настроены против кандидатуры Ады в наследницы немного задевало.
— У правителя голова должна хорошо работать. Стратегически. А я гуманитарий.
Потушив
сигарету о поручень, и простецки швырнув окурок за пределы балкона, Сиена рассмеялась. Зловеще, если не сказать злобно.— Ты знаешь, что это за место? Когда-то твоя мать спрыгнула с крыши. Вон с той, да. Никто не знает, специально или по неосторожности, но факт: она выбралась из окна своих покоев на скользкую черепицу, и последующие недели лучшие лекари страны посвятили тому, чтобы заново собрать позвоночник наследной принцессы. А также вернуть в надлежащий вид переломанные конечности. Здесь всё было в крови, на двух плитах так и остались вмятины, ты как раз на них стоишь. Я прихожу сюда довольно редко, а когда прихожу, пытаюсь понять: где здесь стратегия, где холодный рассудок, которым так гордится наша династия? Было ли хоть что-то нормального в этом поступке? Ничего подобного! Только обида и каприз своевольной девчонки. А ведь она подавала надежды, у неё были способности. Не каждому ребёнку по силам развязать войну, в конце концов. Так что как видишь, и от ума бывает горе, и на вопрос мой ты не захотела отвечать. Хотела ты когда-нибудь повелевать или нет?
Глаза королевы мерцали под луной — хищные, спокойные, мудрые. Змеиные. Эта женщина всё время держала марку, даже когда сама создавала и поддерживала неформальную атмосферу. Девушка интуитивно чувствовала, что лучше не пытаться её обмануть, хотя для Ады в этом нет никакого смысла. Для всех она была как на ладони, сама же разбиралась в людях постольку-поскольку.
— Нет, — она смело поглядела в глаза своей бабушке. Конституционному монарху, у которого на службе состоит целый штат огнедышащих чудовищ. — Я не хочу властвовать, править не хочу. Не сдалось оно мне.
Королева потеплела. Кстати, в темноте она казалась ещё моложе.
— В некоторых вопросах ты вовсе не глупа.
Ада почувствовала себя троечницей, которая случайно дала правильный ответ на уроке.
— Так значит, путешествия. Для многих Астор это больная тема, но для тебя всё складывается более удачно. Ты чуть позже узнаешь, что я имею ввиду — вскоре, и не от меня. Что ещё? Семья, дети, муж? Есть такое желание? Агата сказала, в той параллели у тебя не было никаких серьёзных привязанностей. А несерьёзным ты легко найдёшь здесь замену: наши кавалеры образованы и сложены недурно. Главное, не терять голову, хотя ты девочка большая, и этому тебя учить уже странно.
Она говорила небрежно, немного в духе Мадлен. Сиена в душу не лезла, и всё равно Аде захотелось разразиться парочкой ругательств. Но с королевами так себя не ведут, особенно с такими, которых прозвали Железными.
— Семья? Нет, и не было никогда такого желания.
— Однако некоторый опыт у тебя есть.
О чём она вообще?
— Э, чего?
Единственный опыт Ады — это развод родителей, вернее будет сказать, их странный, внезапный разъезд. И до, и после этого события она жила, предоставленная самой себе — вряд ли это так уж напоминает семью. Сиена увидела замешательство, и соизволила разъяснить. Девушка послушала и поняла, что начинает впадать в глубокий душевный кризис. Потому что ну не может всё быть настолько очевидным! А поди ж ты.
— Из ваших совместных рассказов, в которые ты, дорогая, внесла самый малый вклад, я составила себе примерную картину того, что происходило с тобой в эти полгода. В частности, ты несколько недель провела во временной параллели. Компанию тебе составляли ребёнок и привлекательный мужчина в расцвете лет. Закроем глаза на то, что на самом деле он в два раза тебя старше. За неимением другого общества, вы трое научились держаться всё время рядом. Вы много раз ссорились, мирились и, наконец, привязались друг к другу. Эта привязанность не исчезла и после возвращения в твоё время и последующих скачков через миры. Ну чем не семья? Да-да, буквальных супружеских отношений у вас с Эридом и в помине не было — и не красней, пожалуйста, я даже в темноте это прекрасно вижу, — но то, что вас связало, серьёзнее простой физиологии. Надеюсь, что не слишком, иначе проблем с вами не оберёшься. И тем не менее, тебе не хотелось бы вернуть те дни, постоянно видеть этих двоих рядом? Или лучше продолжать поиски себя, бредя по чужому тебе миру?