Солнечная ртуть
Шрифт:
— Вашему величеству не к лицу такие выражения. Я не выпендрилась, а высказала свою гражданскую позицию.
Отродясь у драконов не было ни гражданства, ни каких-либо документов, подтверждающих их права. С момента появления на свет они считались собственностью короны, и хоть голос у них был, и при том довольно весомый, говорить с таким апломбом о своей гражданской позиции оборотни избегали. Что до Варги, минутой раньше драконша отдала свой голос Аде, со словами "почему бы и нет". Такое поведение вполне в её духе. Сиена попросту махнула рукой.
— Что ж. Этот вопрос можно считать закрытым. В ближайшем времени вы, лорд-канцлер… да-да, вы, не делайте такой мины. Вы предоставите парламенту на рассмотрение акт
Министры зашевелились, закашлялись, принялись шептать. Наконец канцлер уныло поднял клешню. Кто бы сомневался, что возражающие найдутся.
— Моя госпожа! Герцоги Ардор хоть и находятся на грани исчезновения, но это древний и почётный титул, который, за неимением прямых потомков должен перейти… э… троюродному племяннику старого герцога.
— Седьмая вода на киселе. Он переходит к тому, кто обладает большим влиянием на парламент, будь он хоть герцогом, хоть конюхом.
Старик склонился ещё ниже. В тайне канцлер мечтал о том, как хорошо, наверное, жилось до Разделения: никаких драконов, никаких Железных королев, которым слово сказать нельзя. Он понимал, что все его поддерживают, иначе бы не решился перечить в открытую. Но монаршего гнева всё-таки опасался. Королева терпеть не могла старика, как и все драконы — почему-то у змеев он вызывал хроническое отторжение.
— Именно поэтому, ваше величество, мы и стоим на своём. Все герцогства имеют представителей или попросту более подходящих претендентов, чем ваша внучка. Равно как и графства.
— Позвольте, я скажу!
Паровой лорд, которому уж точно не было никакого дела до разборок старой знати, щедро глотнул эля и открытыми, смелыми глазами на оплывшем лице, посмотрел на королеву.
— Её высочеству подойдёт титул баронессы Маронской. Он совершенно свободен.
Значит всё-таки не просто так Аду поместили в одной ложе с Мадлен в вечер премьеры. Теперь у них точно есть все основания стать закадычными подругами: два самых никчёмных звания в аристократическом болоте. Эрид в упор посмотрел на Парового лорда, но толстяк спокойно выдержал испытание золотом. А Сиена, как казалось, только и ждала этого предложения. Пораскинув мозгами, дракон понял, что именно на это она и рассчитывала. Предложение с герцогством было отвлекающим маневром, чтобы все думали, что королева пошла на компромисс, прислушалась к своим лордам. Многие уже знали этот её приём. Но не все.
Канцлер хотел было упереться. Ему хотелось оставить Аду в качестве безродной и бесправной гостьи в их мире. Но остальные были довольны решением, а на старика в довольно резкой форме обрушился приказ угомониться.
— Также я разрешаю своей внучке носить наши фамильные цвета. Это будет указано в особом параграфе в дарственной на титул.
Все оборотни, присутствующие на совете, зафыркали, захихикали или закатили глаза. Они не понимали этой кутерьмы с гербами и цветами. Драконы были верны чёрному цвету просто потому, что это комфортно и практично. А аристократы Йэра вели настоящие войны на этой почве. Чего стоили герцоги Ардор, время от времени «случайно» путавшие изумруд и морскую волну. А уж какие муки приходилось выносить красильщикам, художникам и хозяевам типографий.
Побубнив, знать согласилась на этот чисто символический жест: Аде официально позволили одеваться как близкой родственнице королевы. Такое и раньше случалось, когда монархи хотели одарить и утешить своих не признанных законом бастардов.
Пожалуй,
так оно и лучше. И всё же для Эрида желтоглазый оленёнок был, и оставался принцессой. Не Астор, нет, всего лишь девушкой из другой параллели, милой и не от мира сего.Казалось бы, на этом можно разойтись. Но те, в чьих жилах бурлил фером, понимали: есть вопрос более неотложный, чем престолонаследие. Очевидно, министры и советники здесь уже лишние. Сиена обвела их глазами — каждого по очереди, так, что не было никого, кто не ощутил бы холод в спинном мозгу.
— Дальнейшее дело касается только Астор. Все, кто входит в парламент, могут удалиться.
Звякнули осушаемые кубки, резные кресла тяжело отодвигались в сторону. Хитрейшие умы королевства кланялись и топали к дверям. Наконец, последний из них убрался.
— Вы знаете, в чём дело, — без обиняков заявила королева.
Её старшая дочь прищурилась, но ничего не сказала, средняя гордо выпятила челюсть, а младшая засопела. Пьер плевал в потолок. Драконы маялись, засидевшись на одном месте: их стихией была скорость, а не чинные заседания за круглым столом. Стоило остальным участникам совета удалиться, как они окончательно развалились на своих местах. Варга и вовсе устроила ноги на алебастровой столешнице и наполнила себе сразу два кубка — второй, адмиральский, она присвоила, когда вояка ещё ломился через дверь, прочь из Малого зала.
— Знаем, — обрадовала она. — В замке нынче стало слишком многолюдно.
Это могло означать что угодно. Но правильно поняли все.
— Ты права, — королева и сама не побрезговала заново наполнить себе кубок, только вместо эля была вода. — Здесь образовалось большое скопление носителей ферома. Не только во дворце — в Йэре, в стране. Земля задыхается в изобилии после долгих лет мора.
— Что вы предлагаете, матушка? — бесцветным голосом спросила Аврора. Агата гипнотизировала стол. Она знала, к чему всё идёт.
— Разве это не очевидно? У нас один дракон на двоих Астор. Кто-то из последних должен покинуть пределы столицы, и вообще центральной части империи. Равновесия иначе не спасти.
Эрид хотел было озвучить своё предложение, но тут же захлопнул рот. Старший дракон не мог сбежать со своей службы, чтобы остались обе принцессы. Сиена и сама бы с радостью спровадила Эрида, оставив дочь и внучку под своим присмотром. Но увы.
— Почему это обсуждение началось только сейчас? — вскинула голову Агата.
— Потому что я наблюдала. Я до последнего надеялась, что можно будет обойтись и так. Вы видели, как цветут фруктовые деревья и сгибаются под тяжестью плодов? А море! Рыба падает в цене, ведь её так много, что она сама идёт в руки. И так во всём. Скоро земля устанет, люди пресытятся, наступит отторжение, распад, новый кризис. Нельзя нарушать баланс. Я осознала и приняла это ночью, когда прогуливалась среди Апельсиновой рощи. Обмануть Мун нельзя: вселенная, как и бог, всё видит. Может, это в самом деле одно целое.
При упоминании цитрусов все оборотни едва заметно скривились. Что за блажь такая разводить эту пакость у замка.
— Позвольте, а почему не отправить вашу внучку на её, так сказать, изначальную родину?
— Она не может контролировать фером, который активизировался в её крови во время скачков по временным коридорам. Это её убьёт.
— Временным? Я думал, есть только пространственные, — удивился принц.
— Временные опаснее. Совершить путешествие по ним практически невозможно, но бывают исключения из правил, — блеснула знаниями Аврора. А уставились все снова на Эрида, который с юности прослыл главным специалистом по исключениям и нарушениям правил. — Ада слаба, у неё нет своего дракона, могущего разделить с ней ту силу, что являет собой фером. Он уже повлиял на неё, это видно по изменившим цвет глазам и «странному чувству», на которое Ада жаловалась несколько раз.