Солнечная ртуть
Шрифт:
Природные молнии редко атаковали воздушные корабли. Когда это случалось, защитная сетка из особого сплава в каркасе не позволяла им нанести существенного вреда. Бывали, впрочем, несчастные случаи, когда мелкие дирижабли падали, оплавляясь в месте удара. Особого внимания этому никто не уделял — ни скельтры, ни адмиралы Небесной армады. Теперь первым предстояло горько расплатиться за это.
Катеропар, на борту которого находились капитан и мальчик, стал первой жертвой фиолетового разряда — не природного, но созданного живым организмом.
Чёрная туша возникла будто из ниоткуда. Скельтры перестали выпускать яд, теперь они успешно отбивали жалкие нападки некогда великого флота. С момента первой газовой атаки прошло несколько дней. Небесная армада держалась на честном
Остававшиеся в арьергарде мелкие суда тявкали, пытаясь хоть немного ужалить противника. Никто не дал им чёткого приказа, казалось, командование опустило руки и бросило всё на самотёк. Может быть, обдумывало новую стратегию, позволяя тем временем своим лучшим пилотам отдавать жизни, отвлекая скельтров. Лучшим, а вместе с ними и посредственным новобранцам, совсем ещё детям.
Кто их знает. Лорд-адмирала одни называли гением военного дела, а другие — нахлебником в королевском совете.
Когда это показалось среди туч, в небе разразился рёв. Размах крыльев чудовища был таким, что с лёгкостью мог сбить с курса небольшой дирижабль. Несмотря на царящий среди облаков грохот, их размеренное движение отчётливо обозначалось в общей какофонии — как духовая труба среди скрипок.
Он был чёрен как смоль. Чешуя отливала синевой, на лопатках росли тёмно-фиолетовые перья. Обманчиво небольшие клыки, мускулистые лапы с крепкими когтями и золотые глаза — всё выглядело массивно и изящно, красиво и устрашающе. По неровным позвонкам на гибкой спине проходил гребень и доходил до копьевидного хвоста.
Огромные железные айсберги, которыми издалека казались крейсеры, не были такой лёгкой добычей как катеропар, да только никто не догадывался, на что способно это порождение тьмы. «Чёрная магия», «преступление против рода человеческого». В облике людском и в облике змеином — он раб королевы и своей торитт. Связывающее этих троих проклятие называли по-разному, но сути это не меняло: в драконах люди видели нечто более страшное, чем просто разумного монстра. Но отказаться от услуг чудовища не могли и не хотели.
Среди ошмётков зелёной смерти перепончатые крылья сокращали расстояние между драконом и воздушными кораблями. Когда оборотень оказался совсем близко к маленькому катеропару, то вся его немногочисленная команда поняла, что от змея идёт ударная, наэлектризованная волна.
На бешеной скорости монстр пролетел слишком близко, а затем круто повернул. Исходящая от него энергия сотрясла катеропар, но корабль погубило не это. При повороте чудовище махнуло копьевидным хвостом и тот со всей силы ударил по корме. Невольно, по инерции. На месте столкновения образовалась вмятина, укрытый именно здесь, под обшивкой, двигатель заглох. У простого смертного существа, пусть даже столь огромного, не могло быть столько сил, чтобы одним случайным ударом вывести из строя корабль. Электрическая магия, пронизавшая эти мышцы любую атаку умножала во сто крат. Даже незапланированную.
Тогда-то юноша и бросился сначала к извергающей искры печи, затем к трюму, ведущему к двигателю. Больно ударился плечом, едва не переломал ноги, поскользнувшись на накренившейся палубе. Что-то с той стороны не давало открыть дверь, на засове одна гайка отлетела в угол, а другая намертво застряла. Помощник капитана дрожащими руками пытался вернуть всё на место. Пытался долго, пока не сломал ключ. Разбил его о предательский замок, в отчаянии ударяя по железу снова, и снова, и опять…
А пока они падали, дракон успел вклиниться в строгие ряды вражеских кораблей. То, что он творил, не укладывалось в рамки привычных представлений о войне. Расшвыряв в стороны капсулы, которые сновали вокруг броненосцев скельтров и латали какие-то царапины, он вцепился когтями в газовые шахты, расположенные в верхней части самого крупного дирижабля. Могучие лапы с лязгом и хрустом вырывали металл, обнажая внутренний
каркас. Тот не желал загораться — чего, судя по всему, добивался монстр, разрушая взрывоопасные клапаны. Тогда дракон принялся колошматить хвостом по наружной оболочке, и яростно вгрызался в неё клыками. Когти продолжали с мясом выдирать железные пластины.Он вкладывал в свои действия столько ненависти, не мыслимой в звероподобном существе, что становилось страшно вдвойне. На всей земле так ненавидеть мог лишь человек.
Наконец воздушное судно не выдержало напора, механизмы отказали. Дирижабль жёсткой системы, с топорно выгравированной по бокам монограммой кагана, начал падать вниз, разбрасывая детали. Боявшиеся ранее попасть в своих, теперь противники открыли перекрёстный огонь по дракону — и разозлили его этим больше прежнего. Громадная туша оказалась неожиданно проворной, а те снаряды, от которых ей не удалось увернуться, оставили только царапины. Не обращая внимания на обстрел, оборотень принялся за следующий дирижабль, а потом добрался до другого. Развороченный стабилизатор корявой птицей полетел на север, в ту сторону, откуда пришли скельтры, и вонзился в лобовое стекло гондолы следующего корабля.
Стёкла сыпались в море вместе с проклятиями. Темп расправы увеличивался, вскоре внимание чудовища обратилось на покрытые рунами крейсеры. И в этот момент скельтры опомнились.
Варвары применили уже полюбившееся им оружие: химический, с примесью магии газ. Зелёный туман пожирал небо. Наученные горьким опытом люди королевы тут же надели наспех придуманные средства защиты. Помогало не очень: стоны ужаса и муки всё равно раздавались со всех сторон.
Скельтры выпустили всё, что припасли как раз для этого случая. Они помнили о главном козыре Небесной армады, и позволили себе потратить лишь две трети яда на её корабли. Болотный яд душил небо от горизонта и до самого зенита, с кровожадным шипением выползая из труб парящего над обеими армиями дирижабля. Жуткая, кислотная красота.
Невзирая на противогазы, люди кашляли и падали без чувств. Однако суда королевы уже не теряли управление, что сейчас нисколько не волновало скельтров. Перед варварами стояла уже другая цель.
Видимость становилась нулевой, в болотном зареве исчезали очертания кораблей. Мелкие, будто бы муравьи, люди теряли из виду чужих и своих. И с кроличьими сердцами ждали предсмертного крика чудовища. Вот-вот крылатая громадина отчаянно дёрнет лапами, опишет хвостом мёртвую петлю и полетит в пропасть. Это казалось самым естественным исходом битвы, флот королевы заранее оплакивал потерю своей лучшей боевой единицы. Теперь людям оставалось полагаться только на себя и на свои машины.
Понемногу туман рассеивался, а дракон всё не хотел помирать. Его смутные очертания уже угадывались там, вдалеке, на фоне вражеских кораблей. Полная тишина воцарилась в небе, зависло время — сломалось, как часы в королевской резиденции в день объявления войны. И среди мёртвого оцепенения раздался звук: неопределимый и странный. Он был похож на стон, на кашель и на смех. А потом прозвучал голос, от которого у молодых седели волосы.
— ВЫ ПЛОХО СТАРАЛИСЬ.
Шипящий, как только что спущенный газ, и рычащий как моторы небесных кораблей. Дракон в самом деле смеялся, дразнился, играл с ошалевшими от ужаса варварами как лиса с полёвкой. Ближайший к нему крейсер выдал залп. Его адмирал забыл о том, что зелёный яд, который они сами и пустили, нейтрализует действие огня. Пушка чихнула сажей, и монстр развернулся всем корпусом к нападавшим.
Тогда случилось то, что в будущем историки и поэты наверняка назовут подвигом Эрида громоподобного. Или, может, как-то более складно.
Разинув клыкастую пасть, дракон послал в броненосец столб фиолетового, как показалось многим, пламени. Но это был отнюдь не огонь: тот не принимает такие оттенки, не ломается как нервные сплетения под кожей. Это были молнии. Мутную болотную зелень разрезало сияющее, лиловое, чистое электричество.
Драконы, повелевающие огнём, казались чем-то более естественным. То, что происходило теперь — против законов бога, магии или природы.