Солнечная ртуть
Шрифт:
И тем более — так мучительно.
Глава 76 Вьетнамские флэшбеки (автор не удержался)
Небо было темнее обычного. Оно изменилось, как и всё вокруг, стало неприветливым и жестоким. Исчезла гармония металла, камня и цветущей земли, и, что самое страшное, к этому успели привыкнуть. Бегство принцессы тяжело отразилось на королевстве.
Дым паровых машин, находящихся за сотни километров отсюда, долетал даже на террасу замка. Люди делили небо между собой, сталкивались, стреляли. Человеческий слух не мог уловить этого, но драконам было доступно несравненно больше: гул и грохот они различали прекрасно.
Часом ранее Эрид сидел на крыше одного из донжонов, свесив голову вниз и напряжённо втягивая ноздрями воздух. Под когтями скрежетали
Ему устроили настоящую церемонию. Умеренно пышную — война, как никак, — но всё равно вышло знатно. Сиена решила красиво проводить Старшего дракона на верную гибель. Так она поднимала боевой настрой придворных и зачем-то обеляла его имя. Никто не верил, что Эрид выживет после болотно-зелёного газа, которым скельтры щедро травили Небесную армаду. Это был страшный яд. Но многие надеялись, что змей успеет принести хоть немного пользы прежде чем чешуя превратится в струпья, а внутренности станут выпадать.
Сиена пообещала в случае победы сделать из него героя. Не ради дочери, и, тем более, не ради самого Эрида. Просто в такое время это пойдёт на пользу упавшей духом стране.
Прежде чем началась торжественная часть, женщина выразила недвусмысленную надежду.
— Надеюсь, ты погибнешь. Это достойный выход для всех нас.
За это Сиену уважали и боялись: никакой ненависти, только разумный расчёт.
***
Церемония оказалась недолгой. Прежде чем мужчина обратился в дракона, Варга тихо подошла и положила ему руку на плечо. Она выглядела скромнее, чем всегда, и казалась гордой, красивой, но всё-таки простой смертной женщиной. Сестрой, которая прощалась с братом.
— Я не стану плакать, если ты не вернёшься, но лишь потому, что не умею этого делать. Удачи тебе, Эрид. Ты будешь убивать не людей и даже не чудовищ вроде нас. Это просто летающие корабли, машины. Представь, что только машины.
Он так и сделал. Сильные крылья так быстро доставили его к месту сражения, что монстр и сам удивился. В воздухе пахло гарью, дымом и чем-то совершенно новым, едким и очень нехорошим. Облака приобрели зелёный оттенок. Казалось, плохо даже им, что уж говорить про людей, которые вдыхали этот смрад в свои лёгкие, когда он был в тысячу раз невыносимей, чем сейчас.
Эриду называли цифры и даже показывали искалеченных пилотов, лейтенантов, мальчишек без званий и чинов. Одни ослепли, а другие потеряли способность нормально дышать. Но только теперь, приближаясь к обитым железом махинам, дракон понял, какое безумие происходило здесь тогда, всего несколько дней назад.
Те, кто придумал такой зверский способ отнимать жизни даже не личных врагов, а попросту незнакомцев — они сами заслуживали смерти. Чем ближе змей оказывался к скельтрам, тем яростнее становилась эта мысль. Сотни метров исчезали за спиной, а дракон всё увеличивал скорость. На церемонии ему что-то говорили о возмездии и справедливой каре, а он не слушал. И вдруг оказалось, что эти слова не были такими уж пустыми.
Инородные металлические тела заполонили небо над морем. Оборотень видел только их и желал одного: оказаться там как можно скорее и выместить всю злость, накопленную годами. Неважно, что далеко не во всех его бедах виновны скельтры. Они заслуживали того, чтобы ответить даже за то, чего не совершали.
Глаза Эрида застилала пелена ярости, он чуть не забыл, что своих трогать нельзя. Вся электрическая мощь дракона рвалась наружу и создавала силовое поле вокруг тела чудовища. Об осторожности он вспомнил, лишь случайно задев жалкое судёнышко, по какому-то недоразумению вошедшее в состав военного флота. Эрид не видел, что случилось
с катеропаром, только запоздало почувствовал, как его хвост оставил вмятину на железе.Смотреть назад было некогда. Он просто понадеялся, что не нанёс кораблю непоправимого вреда.
Дракон влетел в самую гущу событий, и дальше завертелось. Закружилось месиво из дыма и железа.
Зубы пронзали метал как масло. На вкус тот был неприятным и совсем не похожим на кровь, хотя несведущие люди часто сравнивали эти вкусы. Злоба придала силы когтям, они выкручивали и вырывали какие-то пластины и гайки. Всё это летело вниз, затем и корабли начали падать в распростёртые под ними волны. Иногда дракон слышал крики и видел людей, бестолково снующих из стороны в сторону. В эти минуты становилось трудно следовать совету Варги и представлять, что он уничтожает лишь машины. Эрид и не хотел. Никакой жалости скельтры у него не вызывали, он стремился убить как можно больше. Попадись под руку кто-нибудь из своих — их ждала бы такая же участь. Дракон был опьянён тем хаосом, который устроил и с удвоенной яростью раздирал железо, чтобы добраться до тех, кто прячется внутри. Но воздушные суда начинали терять высоту до того, как это происходило, и тогда змей бросал один дирижабль и переходил к следующему. Эрид задействовал лапы, хвост и голову: разбивал ими стёкла и ломал конструкции, умело избегая винтов. Так просто и даже весело. Он и не догадывался раньше, какой мощью обладает — не представлялось как-то случая проверить. Если бы Сиена выпустила всех своих чудовищ, они бы в два счёта разорили флот скельтров, как осиное гнездо. Но у противника, как оказалось, имелось в запасе такое, чего другие оборотни могли и не пережить.
Ему подробно описали действие газа. Химический яд не только травил и ослеплял, он ещё имел свойство тушить огонь. Тогда все попытки спалить броненосцы оказались бы напрасны. А вот молнии могли выручить — никто не знал, как они поведут себя в такой ситуации. Разумеется, при условии, что дракон сможет их задействовать, а не захлебнётся собственно кровью.
Оборотень не подвёл. Когда вероломные твари пустили газ, он его сначала даже не почувствовал. Только увидел, как серые небеса становятся болотными. Зелёные тучи становились всё более грузными и окружали со всех сторон. Эрид уже хотел посмеяться над этой жалкой попыткой, как вдруг ему стало дурно.
Это нельзя было сравнить с теми муками, которые он испытывал в темнице. Но и тут наступил момент, когда дракон решил, что вот-вот сойдёт с ума, закричит как раненый медведь и рухнет в море. Видимость пропала, он уже почти не различал, где крейсеры, где облака. Вокруг стало тихо. Обе армии прекратили огонь и всматривались в зелёный мрак, пытаясь различить хоть что-то. Они ждали.
Прошло не более пары минут, а казалось, что целая вечность. У скельтров кончились запасы и понемногу количество газа уменьшалось. Показались смутные очертания паровых машин. Их двигатели работали громко, и всё равно это была тишина — затишье перед грозой. Старший дракон часто моргал. Глаза слезились, золото стекало по грубой чешуйчатой морде и падало в море. Как маленькие звёзды посреди бела дня. Появились тёмные пятна на кожистых крыльях, они болели сильно, но терпимо. В лёгких остался осадок — это было весьма неприятно, однако существовал способ, которым яд мог вернуться к своим создателям.
— ВЫ ПЛОХО СТАРАЛИСЬ.
Молния вылетела из пасти, и газ не смог ей препятствовать. Скельтры были в ужасе: их расчёт оказался неверным. То, что наверняка сгубило бы других драконов или хотя бы остановило их — этого лишь разозлило. Змей начал оплавлять конструкции. Если на глаза чудовищу попадались люди, оно одним прицельным ударом испепеляло их на месте. Такая смерть быстрее и милосерднее огня: за одну секунду от человека оставалась горсть чёрного пепла. Но этого Эриду было мало. Он хотел не просто уничтожить, а заставить страдать — за всех тех, кто сейчас кричал в лазарете, срывал повязки, харкал кровь. Кто терял последнее зрение. За крестьян, поля которых сожжены, а посевы погребены под осколками разбитых кораблей. Даже за свою королеву, лишённую эмоций и сердца. И, уж конечно, за него самого: оборотню хотелось отыграться раз и навсегда. В этот день он перестал быть бесполезным рабом, монстр стал оружием, которое действовало по своему почину. Так выглядела свобода!