Солнечная ртуть
Шрифт:
Младший помощник не знал, где умрёт — в небе, или успеет долететь до земли. Да есть ли разница? Везде одинаково страшно.
***
Небесная армада её величества насчитывала несколько сотен броненосцев, две тысячи дирижаблей и немыслимое количество судов поскромнее. Линейные корабли в составе эскадры, аэростаты-шпионы. Но непобедимой армада считалась в первую очередь потому, что включала в себя не только паровые машины, но и живые. С ними, как считалось в народе, невозможно проиграть. И нынешний день укрепил покачнувшуюся было веру в это.
У ополчившихся на весь белый свет скельтров тоже хватало чудес техники. Скельтры упрямы. Они до сих пор не желали сдаваться, особенно после того как на рассвете с триумфом выкосили треть имперской флотилии. Никто
Всё дело в зависти и газе. Флот королевы несколько недель щеголял новыми линкорами. Они отличались от прежних дредноутов тем, что вместо четырёх замедляющих скорость башен теперь было три: две на носу и одна на корме. Калибр подскочил с двенадцати дюймов до четырнадцати. Машины летали по небу как гордые птицы, жгли и взрывали так, что, как им тогда казалось, не уступали драконам. Некоторые серьёзно утверждали, что более в чудовищах надобности нет: армада справится сама. Между прочим, такие призывы считались государственной изменой, да и вообще являлись глупостью.
Залпы орудий были слышны в радиусе сотен километров. Гидра войны снизошла отползти подальше от крестьянских селений, но не достаточно, чтобы люди не слышали ударов, взрывов и стона металла. Ни что не защищало их от падающих сверху осколков и искорёженных кораблей с обгоревшими трупами у штурвалов. Поля были заброшены, урожай на них погублен, морские обитатели спешно покидали привычные берега. Волны носили железные обломки и обрывки парусины, выплёвывали их на серый песок.
Адмиралы Небесной армады остервенело палили со своих новеньких линкоров по кораблям скельтров, предвкушая победу. Вполне заслуженную после стольких изматывающих недель. Но не тут-то было. Позволив королевскому флоту ненадолго расслабиться, командующие скельтров отдали приказ использовать зелёную, дьявольскую дрянь, доселе неизвестную миру. Её взрастили силами учёных и колдунов. Каган благоволил к последним: Баар уважал то, что внушает простым смертным трепет.
Самый простой дирижабль, мелкий и неприметный, неспешно пролетал на высоте, где не было ни своих, ни чужих. Светало, и боёв пока не шло. Блеклое подобие некогда вечно-закатного солнца ещё не показало тусклые лучи. Железные машины обеих сторон застыли в небе, не жалея топлива. Флот её величества ощетинился трубами, среди которых притаились пушки, способные рушить не то что корабли — города. Он ещё не знал, что к концу этого дня будет хромать на все свои лопасти и винты.
Тяжёлое, травяного цвета облако отделилось от дирижабля и стало рассеиваться по воздушному полю. На многих судах были открытые палубы, враждующие стороны лицезрели друг друга через подзорные трубы и бинокли. Экипажи Небесной армады не сразу взяли в толк, почему подданные кагана надели странные маски. Уродливые, массивные, с гротескными хоботами. Они делали людей похожими на монстров из страшных сказок, которыми пугали детей во времена зарождения Паровой империи. Многие тогда боялись её символов, к которым относили всё неизвестное, но сделанное руками человека.
А когда адмиралы поняли, в чём дело, спасаться уже было поздно.
Дым проникал через люки и швы. Зелёный туман окутывал линкоры и превращал их в корабли-призраки. Это была не метафора: адмиралы, капитаны, кочегары и простые матросы-пилоты, снующие по этим махинам, вряд ли уже могли называться живыми людьми.
Кашель начинался внезапно, мокроту сменяла кровь. На белые платки начальства и грязные рукава подчинённых выходили тёмные сгустки. Это были кусочки лёгких. Ткань становилась липкой; глаза тонули во мраке, а в море — тела. На некоторых судах поднялась паника, люди в ужасе покидали свои рабочие места, оставляя машины на произвол судьбы. Первыми стали тали терять высоту мелкие катеропары. Они падали всё туда же — в море, на берег, на головы. Кричали люди на земле и на небе.
Оказалось, газ наносит урон и самим скельтрам: на их кораблях тоже кашляли и теряли сознание. Но
тот кошмар, что выпал флоту королевы, не доводилось прежде испытывать ни одной армии мира.Те, кто был в состоянии, открывали по скельтрам огонь, но нередко попали в своих из-за плохой видимости. Яд проникал в любую каюту, травил каждый обнаруженный на борту организм. Самые отчаянные командиры, не обращая внимания на боль, помогали навести прицел и вдохновляли тех, кто находился рядом — пока не падали замертво. Многие залпы оборачивались хилыми вспышками: зелёный газ оказывал такое действие на снаряды, что огонь угасал как в воде. Все, кто ещё верил в помощь драконов, отчаялись и опустили руки.
Канонада превратилась в заупокойную мессу, звучащую на небесах. Покойники сами исполняли её.
Некоторые дирижабли устроили такую беспорядочную и бесполезную пальбу, что адмиралы из последних сил отдавали приказы не стрелять и начать отступление. Но они опоздали
Из двухсот крейсеров осталось девяносто два. Сто восемь — включая четырнадцать мощнейших линкоров, — потеряли управление и сгинули в солёных волнах или на брошенных крестьянами полях. Только на одном из потерпевших крушение, команда отчасти спаслась: они сумели сесть на небольшое скалистое плато. Позже, ослепшие, искалеченные, "счастливцы" будут рассказывать об этой битве тем, кто примется писать историю.
Но сначала они поведают свой горький рассказ тем, кто их туда отправил. Будут говорить долго, с плохо скрываемым гневом: королева могла сразу применить своё главное оружие, но она всё выжидала. И скельтры, которым давно была известна эта тактика, решили устроить сюрприз первыми. А что теперь? Половину выпущенного драконами огня поглотит болотный газ!
— Вы пожалели драконов и послали людей. Теперь, если вы не выпустите своих чудовищ, победу одержат варвары. Ублюдки, которые тоже умеют летать, но поражают они не огнём, нет. А зелёной смертью!
— Глаза к полу и не сметь указывать вашей королеве! — фальшиво взбеленился канцлер. Он никогда не давал волю чувствам, и сейчас, судя по всему, решил только изобразить цепного пса. Возможно, у него просто сдали нервы, но Сиена не верила в это.
Когда в зале Славы собрался совет, женщина старалась не смотреть на изображающую копья и щиты лепнину. Раньше Шамбри заслуживал того, чтобы его помещениям давали такие названия. Тогда жизнь кипела, и победы следовали одна за другой. Теперь замок это всего лишь гранитная, больная голова на теле униженной столицы.
— Я жду ваших предложений, — сухо напомнила Сиена.
Советники молчали, по скорбным лицам было видно, что исход войны для них предрешён. Даже лорд-адмирал, вопреки обыкновению, не лез на рожон и не призывал любой ценой заставить Баара умыться кровью собственных солдат. Контуженный на руку вояка был добрый малый, но когда дело доходило до военной науки, превращался в зверя.
Молчание нарушил канцлер. В последнее время он заметно осмелел и ободрился, пока все остальные ходили побитыми шакалами. Советник заговорил вкрадчиво, так проникновенно, что его очень захотелось обозвать лжецом. Даже раньше он не вызывал у королевы такого отторжения.
— Адмирал спасённого крейсера повёл себя непозволительно дерзко, но его можно простить. Тем более, вещи он говорил отчасти разумные: драконы в состоянии изменить ход следующего сражения. Возможно, они могли сделать это и раньше, но теперь судить уже поздно. Ваше величество, позвольте оборотням вступить в войну! Теперь только им по силам принести нам победу. Увы, наш поредевший флот не сможет оказать им достойной поддержки в этом деле.
Как же он сочувствовал предстоящим потерям! Среброголовый канцлер разве что не ронял слёзы над каждым из чудовищ, морды которых украшали герб правящей династии.