Солнечная ртуть
Шрифт:
Обыски не дали ничего, кроме списка сокровищ, но все они так или иначе были приобретены законно. Канцлер на то и канцлер: он слишком умён, и потому продолжает сидеть в совете по сей день. И не забывает, какой унизительной процедуре его подвергли. С каждым годом старик всё больше убеждался в том, что нет беды большей, чем Разделение Астор. До Разделения страной правили лучше, а монархи сменялись чаще, и многие из них были мужчинами. Канцлер усматривал прямую связь между этими фактами.
И, видимо, поэтому постоянно вставлял палки в колёса. Благо, его голос не был решающим.
Среди прочих здесь находились и фьёлы — серьёзные,
Сиена смотрела на деревянную фигурку у себя в руках, все смотрели. Королева тяжело оглядела тех, с кем вольно и невольно делила власть.
— Я выпущу чудовищ, но в начале мы обрушим на скельтров гнев наших машин. Оборотни не всесильны. Прежде чем рисковать ими, измотаем противника с помощью Небесной армады. Не зря же мы, в конце концов, строили новый флот.
Канцлер бросил злобный взгляд, но промолчал. По каким-то причинам ему не нравилось решение, но лорд-адмирал согласился, как и все остальные. Сиена поставила резную статуэтку обратно на карту. Война запустила щупальца во все стороны света, даже в отдалённые колонии, так что карту пришлось подыскать большую. Среди обозначений диспозиций и рельефа, по соседству с многочисленными моделями боевых кораблей и дирижаблей, фигурка дракона выглядела маленькой и бесполезной. Главный козырь Небесной армады казался беспомощной зверушкой, в логове железных хищников.
Что бы там ни говорили, но даже драконы могут сгореть.
Человек в фуражке метался среди рычагов. Свои лётные гогглы он потерял, перешитый с чужого плеча китель бросил на полу. Туда же полетел сломанный ключ: помощник капитана не мог вернуть на место выскочившую гайку, и с криком расколошматил его о приборную панель.
Сначала неверие, потом этот необузданный гнев, ну а после отчаяние. Умные книги обещали, что за этим должна следовать отрешённость, но они врали. Младший помощник не находил в себе сил для спокойствия, в отличии от смотрящего в одну точку капитана. Кто и когда дал звание этому бедолаге? Говорили, когда-то он и правда заслужил его, а не присвоил самовольно. Такое практиковалось в последнее время: стоило какому-нибудь работяге разжиться летающим корытом, и он тут же начинал именоваться чуть ли не адмиралом.
Всколоченный, в истёртых рычагами перчатках, мужчина сидел на полу, обнимал колени и выглядел как восковая фигура. Безусый юноша с досадой отвернулся от него и вытерев слёзы дрожащей ладонью. Впервые в жизни ему было всё равно, что кто-то видит, как он плачет. Ключ сломан, искалеченный корабль терял высоту, а в небе среди взрывов гремел драконий рёв. Его можно спутать с громом. Если не присматриваться, даже фиолетовые молнии казались обычной стихией.
Битвы на воде и земле давно стали дополнением к основной игре. Пехота и наземные орудия хорошо справлялись с оборонительной ролью, но только и всего. Нынче земля всего лишь ресурс для подкрепления воздушных сил. Небесная армада — вот кто теперь играет по-крупному.
Они находились далеко не в центре сражения, выбрав наиболее безопасную высоту. Капитан не был трусом, он просто понимал, что хилая посудина станет помехой под винтами хорошо оснащённого флота.
Мальчик вздрогнул от очередного взрыва и случайно прикусил язык. Наверное, больно — он даже и не понял.
Войска королевы несли ужасные потери в небе и на суше. Помимо основных сил привлекли дополнительные: всех, у
кого был собственный, хоть сколько-нибудь боеспособный воздушный транспорт, призвали воспрянуть духом и встать на защиту родины.Капитан приходился своему помощнику соседом. Жажда послужить отечеству побудила его заменить мотор на старом катеропаре, приладить на борт парочку сомнительных пушек и позволить чужому мальчишке увязаться вместе с ним. «Пилот — говаривал капитан, — заправский пилот, хоть и читает-то по слогам!» Оба почти не думали о награде в начале, а вот гибель повстречали, когда до конца было ещё так далеко.
Печка в центре каюты плевалась искрами. Дым стоял коромыслом, разъедал слизистую оболочку, и слёзы не могли вывести эту черноту. Будь пузатые окуляры на месте, они бы защитили глаза — глаза, но не жизнь. Юноша снова всхлипнул и стянул фуражку.
Ноги ощутили, что с палубой что-то не так и разъехались в стороны. Весь корпус корабля накренился вперёд, под аккомпанемент отрывистого капитанского вопля. Мужчина всё-таки нарушил молчание и теперь полностью осознавал, что происходит. Жаль. Бедняга сражался до последнего, доблестно и бестолково. А когда понял, что их обрёк на смерть даже не огненный — электрический! — монстр, опустил руки и молча скорбел. Не о себе: о мальчишке, которого сгубил вовсе не дракон — а он, капитан. Когда позволил искать в небе подвигов в компании старого дурня.
Море под ними сменилось землёй, а катеропар всё снижался. Слишком быстро для того чтобы остаться живыми. Достаточно медленно, чтобы видеть и понимать, какой ад творится снаружи. Маленькое, кристально чистое стёклышко в замутнённом сознании всё подмечало с обострённым вниманием. В голове прокручивались последние минуты. А вовсе не вся жизнь.
Ах, эта голова, эта чокнутая, слетевшая с катушек бобина! Зациклилась на зелёном дыму и не хочет вспомнить даже о родных. Весь мир превратился в один тошнотворный комок.
Только бой.
Только боль.
Вопреки всеобщему, напряжённому ожиданию, дракон появился внезапно. Все только и говорили об этих монстрах и собирались встретить их со дня на день. И всё равно никто не оказался подготовлен, чтобы увидеть легендарное оружие Железной королевы в действии. Чудовищ было около дюжины, но Сиена выпустила лишь одного, да и то не сразу. Только когда не осталось даже клочка голубого неба, а машины противников оборвали жизни стольких людей. А ведь наверняка в запасе у дредноутов скельтров есть что-то ещё. Варвары славились своим железом, но прежде оно выглядело топорным и действовало слишком открыто. Теперь один крейсер за другим разрезал килем воздух. По своему совершенству вражеский флот опасно приблизился к Небесной армаде. Помимо примитивной силы, эти корабли таили разные подлости — достаточно изощрённые, чтобы встретить новую эпоху, не ударив в грязь лицом. Столетие заканчивалось, никто не знал, что будет дальше, и многие — включая экипаж «Аглаи» — никогда уже не узнают.
Название катеропару придумал его капитан, который в настоящий момент онемел от ужаса и остекленел взглядом. Может, оно и хорошо? И посреди этой жути лучше со стороны наблюдать свою смерть? Мальчик отвернулся от товарища и вцепился в раму иллюминатора.
Да уж, не противник их подбил. Скельтров только веселили такие посудины, для них они были воздушными клоунами, а не воинами. Аглая — традиционное имя правящих королев, хотя используется оно редко: слишком мягко звучит, слишком нежно. Но дракону было некогда читать косую надпись на носу ржавеющего судна. О! Они умели читать. Они умели думать, говорить и анализировать. Будь этот катеропар хотя бы сколько-то ценным, его бы постарались облететь аккуратно, не задевая крючьями молний и змеиным хвостом. Мальчишка в ужасе смотрел на удаляющийся силуэт. Как он огромен, как широк размах крыльев! Рельефные позвонки извиваются, а перья на плечах радуются ветру. А необузданной злости так много, что досталось даже своим.