Скандинавский эпос
Шрифт:
Такова мораль наиболее архаичного слоя песен «Старшей Эдды». Она всего лучше представлена в «Речах Хамдира» и «Гренландской Песни об Атли». Но в морали героических песен «Старшей Эдды» есть и более поздние наслоения: чувство любви выдвигается на передний план, сила любви начинает возвеличиваться, страдания приобретают романтический ореол, появляется дух примирения. Эта более поздняя, романтическая мораль всего лучше представлена в «Плаче Оддрун», но ощущается местами и во многих других песнях. Она еще богаче представлена в народных балладах – жанре народной поэзии, господствовавшем в Скандинавии в Средние века. Своей любовной, новеллистической тематикой, напевным стилем и рифмованным стихом баллады резко отличаются от героических песен.
В героических песнях «Старшей Эдды» есть несомненно наслоения не только разной морали, но и стилей и жанров разных эпох. Исследованию этих наслоений в «Старшей Эдде» помогает, во-первых, то, что в ней имеется ряд песен, трактующих по-разному то же самое героическое сказание (сравни, например, «Гренландскую Песнь об Атли» и «Гренландские Речи Атли» или разные песни о Сигурде), а во-вторых, то, что в ряде случаев героические сказания, представленные
Сравнительно-типологический анализ всего этого материала позволяет сделать некоторые выводы о различных слоях в составе «Старшей Эдды». Наиболее известной сравнительно-типологической классификацией героических песен «Старшей Эдды» является классификация Хойслера. Для древнейшего типа песни, по Хойслеру, характерны небольшой объем и ограниченное число персонажей и сцен. Повествование чередуется в такой песни с речами героев – диалогами, обращениями и краткими монологами. притом речи эти тоже двигают действие, которое развивается скачками, от одной важной, «вершинной» сцены к другой, с опущением промежуточных сцен, так что в песни часто оказывается мало связи. К древнейшему типу, который Хойслер называл «двусторонней повествовательной песнью», принадлежат «Речи Хамдира», «Песнь о Вёлюнде», «Гренландская Песнь об Атли», «Песнь о Хлёде». Этот тип Хойслер считал общегерманским. К менее архаическому типу принадлежат, по Хойслеру, «односторонние повествовательные песни». Здесь действие раскрывается исключительно в речах персонажей, а повествовательных стихов нет совсем. К этому типу относятся «Речи Регина», «Речи Фафнира», заключительная часть «Второй Песни о Хельги Убийце Хундинга». Следующий тип представляет собой приближение к «эпической широте», к «книжному эпосу» и является промежуточным звеном между «песнью» и «эпопеей». По сравнению с древнейшим типом героической песни увеличено число персонажей и сцен, темп действия замедлен за счет описаний и статичных медитативных речей. К этому типу принадлежат «Краткая Песнь о Сигурде» и «Гренландские Речи Атли». Наконец, последний тип – это «героическая элегия». В песнях этого типа действия нет совсем. Его вытеснила ситуация. События подразумеваются известными. Основное содержание таких песен – переживания героини (не героя!) Ее чувства раскрываются в лирическом монологе, в котором большую роль играют воспоминания, элегический обзор прошлого. В наиболее чистом виде последний тип представлен в «Перовой Песни о Гудрун», «Подстрекательстве Гудрун», «Поездке Брюнхильд в Хель» и «Плаче Оддрун». Этот тип Хойслер считал специфически исландским.
Отнесение «героических элегий» к наиболее позднему слою стало теперь общепринятым. В других отношениях классификация Хойслера не оправдала себя. Тип «односторонней повествовательной песни» характеризуется признаками настолько внешними, что по ним едва ли можно судить о большей или меньшей древности произведения. К тому же этот тип в чистом виде не встречается. Признаки предшествующего типа – «двусторонней повествовательной песни» – тоже едва ли позволяют судить о древности. Эти внешние признаки характерны и для средневековых баллад – произведений, которые по своим внутренним признакам резко отличаются от архаичных героических песен. Не случайно «Отрывок Песни о Сигурде», который Хойслер называл «Древней Песнью о Сигурде» и считал образцом наиболее архаичного типа героических песен, современные исследователи, на основании внутреннего сходства с народными балладами, относят к самому позднему слою в «Старшей Эдде».
Наконец, по-видимому, тип «песни» не обязательно архаичнее «эпопеи». Известно, что героическая поэзия других народов (например, записанные уже в новое время сербские юнацкие песни и русские былины) оставалась «песнями» в продолжение многих веков, хотя и претерпевала большие изменения в отношении идеологии и стиля. В этом случае они, правда, обычно подвергались той или иной циклизации, своеобразной концентрации повествования вокруг личности легендарного правителя или героя, его биографии, его предков и потомков. Впрочем, такая циклизация налицо и в героических песнях «Старшей Эдды». Все они связаны в одно целое тем, что их герои причислены к роду Вёльсунгов, самым прославленным представителем которого был Сигурд, или роду Гьюкунгов, с которым Сигурд породнился своим браком с Гудрун. Хельги, первоначально принадлежавший к датскому роду Скьёльдунгов, сделан в песнях «Старшей Эдды» сыном Сигмунда и внуком Вёльсунга, а следовательно братом Сигурда. Гудрун, сестра Гуннара и Хёгни, – жена Сигурда. Хамдир и Сёрли – дети Гудрун и братья Сванхильд, дочери Гудрун
и Сигурда. все героические песни повествуют о лицах, состоящих в родстве с Сигурдом.Время и место сочинения песен «Старшей Эдды»
Нетрудно датировать рукопись. Так, бесспорно, что рукопись «Старшей Эдды» относится ко второй половине XIII в. В некоторых случаях можно датировать сказание: если в нем прощупывается историческая основа, то эта основа – верхний предел возникновения дано сказания. Так, для возникновения сказания о Ёрмунрекке (см. «Речи Хамдира») верхний предел – смерть остготского короля Эрманариха (375 г.) Гораздо труднее датировать песнь, которая до записи бытовала в устной традиции.
История попыток датировать песни «Старшей Эдды» – это целая эпопея. Все ученые, занимавшиеся песнями «Старшей Эдды», – а ими занимались в течение последнего века сотни ученых, – пытались их датировать. Огромное количество изобретательности и труда было затрачено многочисленными исследователями. Вся история филологической науки за последние сто лет, с ее успехами и разочарованиями, отразилась в их противоречивых доказательствах. Неудивительно поэтому, что в работах, посвященных «Старшей Эдде», всегда есть раздел, в котором рассказывается история этих попыток. Но характерно, что в последнее время рассмотрение песен «Старшей Эдды» предпочитают не начинать таким разделом, а заканчивать: слишком уж мало определенного оказывается там, и слишком уж много приходится говорить об иллюзиях, предрассудках и напрасно затраченном труде.
До 70-х годов XIX века было принято считать, что, поскольку песни «Старшей Эдды» – это безличное творчество, отражающее язычество, они должны быть древнее поэзии личной, т. е. поэзии скальдов (а древнейшие сохранившиеся скальдические стихи датируются первой половиной IX в.), и относиться к глубочайшей языческой древности. Песни «Старшей Эдды» датировали поэтому примерно V–VIII вв. – периодом, предшествовавшим заселению Исландии и выделению отдельных скандинавских народностей. Датский филолог Эдвин Ессен первым высказал сомнение в правильности такой датировки песен. В 70-х годах XIX в., главным образом, благодаря работам Суфюса Бюгге, романтическое представление о древности песен «Старшей Эдды» было подорвано. Наступила реакция против представления об их древности, безличности и безыскусности. Господствующим стало мнение, что они не древнее начала эпохи викингов (ок. 800 г.), а значит, и поэзии скальдов. Это мнение господствует и до сих пор, хотя в последние десятилетия некоторые ученые допускали возможность большей древности отдельных песен (до VI в.) Вопрос, где именно в промежутке между IX и XIII вв. возникли те или иные песни «Старшей Эдды», остается спорным (хотя некоторым ученым казалось, что им удалось установить древность тех или иных песен с точностью до одного десятилетия!) В отношении древности отдельных песен колебания достигают трех-четырех веков. Так, «Речи Хамдира» Поске датировал VIII в., Йонссон – X в., Могк – XI в., Хойслер – XII в., Неккель – XIII в., и т. д. и т. п. Никакого абсолютного и общепризнанного критерия древности песен так и не было найдено, и сама возможность их датировки остается недоказанной.
Раз не известно, когда песни возникли, то не известно, и где они возникли. Если они появились до конца IX в., когда началось заселение Исландии, то, следовательно, они созданы не в Исландии. Но они могли быть занесены в Исландию и после ее заселения: язык в Исландии и Норвегии был еще в XIII в. почти одинаков, а до IX в. он был почти одинаков по всей Скандинавии. Датчанин Ессен считал, что все песни «Старшей Эдды» возникли в Исландии, но исландец Йонссон доказывал, что большинство их возникло в Норвегии, некоторые – в норвежской колонии в Гренландии и только две – в Исландии. а норвежец С.Бюгге (и до него исландец Г.Вигфуссон) считал, что они возникли в норвежских колониях на Британских островах, и т. д. По-разному определяли и место возникновения различных песен. Где возникли «Гренландские Речи Атли»? В Гренландии, Норвегии или Исландии? Где появилась «Песнь о Риге»? В Исландии, Дании, Норвегии или на Британских островах? Аналогичные вопросы вставали и по поводу многих других песен, как об этом рассказывается в наших комментариях к ним. Все предположения о месте возникновения песен «Старшей Эдды» спорны. Но ясно, что они бытовали в Исландии и были записаны там.
В последней четверти XIX в., когда процветало изучение звуковых изменений в языке и господствовала вера в непогрешимость законов этих изменений, считалось, что эти законы могут дать абсолютный критерий древности песен «Старшей Эдды». В частности, сложилось представление, что ни одна из этих песен не может быть древнее отпадения безударных гласных в скандинавских языках, т. е. начала IX в., как тогда датировалось это звуковое изменение. Считалось, что в строках песен «Эдды» оказалось бы слишком много слогов, если бы в них были подставлены формы, существовавшие в языке до отпадения безударных гласных. Другими словами, метрическая форма песен, как полагали, свидетельствует о том, что они возникли после отпадения безударных гласных. Однако в ХХ в. были найдены рунические надписи, которые поколебали датировку отпадения безударных гласных в скандинавских языках. Выяснилось, что оно могло произойти задолго до IX в. С другой стороны, изменилось представление о метрической форме песен, и некоторые ученые (Э.Нурен, Эккель, Поске) стали сомневаться в том, что форма исключает возможность их возникновения до отпадения безударных гласных.
Многие считали, что стиль песни, особенности фразеологии могут быть критерием ее древности. Так, Ессен утверждал, что древности песен «Старшей Эдды» противоречит их стилистическая «непримитивность», наличие кеннингов – фигур, характерных для такой вычурной поэзии, как поэзия скальдов. Однако стилистическая традиция поэзии скальдов известна с IX в., и, по-видимому, уже тогда она давно сложилась. Естественно, что раз поэзия скальдов и эддическая поэзия бытовали одновременно в одном обществе, они не могли не взаимодействовать друг с другом. Ессен считается великим разрушителем предрассудков в скандинавской филологии, но он сам был под властью того предрассудка, что стиль поэзии тем проще, чем она древнее. Это опровергается существованием поэзии скальдов, которая, несмотря на свою архаичность, более вычурна, чем любая позднейшая поэзия.