Скандинавский эпос
Шрифт:
В песни явно две фабулы: основная – сказание о мести волшебного кузнеца Вёлюнда и побочная (начало песни), более поздняя по стилю. это сказка о девушках-лебедях, которые улетают от тех, кто их поймал. Сказание о Вёлюнде известно также по «Саге о Тидреке», основанной на несохранившихся нижненемецких песнях, и по древнеанглийской поэме «Сетования Деора». Есть и другие указания на то, что сказание о Вёлюнде было распространено не только в Скандинавии, но и у западных германцев (изображение сцен из сказания, топонимика и т. д.)
Песнь обычно считается одной из древнейших в «Старшей Эдде». Попытки восстановить ее первоначальную форму путем сокращений и перестановок не дали убедительных результатов. В последнее время исследователи склоняются к тому, что песнь имела нижненемецкий прообраз, что само сказание – готского происхождения
В рукописи заглавия нет, оно из поздних списков.
Песнь сохранилась также в рукописи АМ 748.
Первая Песнь о Хельги Убийце Хундинга
Сказание о Хельги Убийце Хундинга – несомненно скандинавского (датского) происхождения. Оно известно также по «Деяниям датчан» Саксона Грамматика. Судя по некоторым именам, историческая основа этого сказания – события V в. Но есть предположения, что основа его – миф. Географические названия (их очень много в песни) указывают, по-видимому, на Данию, южное побережье Балтики, южную Швецию (Хрингстадир – Рингстед в Зеландии (?), Эрвасунд – Штральзунд (?), Сварингсхауг – Шверин (?), Бравеллир – поле в Швеции (?) и т. д.), но многие из них явно выдуманы для украшения и стоят на границе с именами нарицательными: Химинфьёлль – «небесные горы», Сольфьёлль – «солнечные горы», Снефьёлль – «снежные горы», Логафьёлль – «огненные горы», Химинвангар – «небесные луга», и т. п.
Согласно Саксону Грамматику, Хельги Убийца Хундинга входил в датский королевский род Скьёльдунгов. Но в песни он сделан Вёльсунгом (это род Сигурда Убийцы Фафнира) и связан с героями всех других героических песен. Синфьётли, который упоминается в песни, тоже из сказания о Вёльсунгах (о нем рассказывается во «Второй Песни о Хельги Убийце Хундинга» и в «Саге о Вёльсунгах»).
По содержанию песнь приближается к хвалебным песням скальдов. В отличие от других героических песен в ней нет трагизма. Очень большое место занимают пышные описания морских боев и викингских походов. Она приближается к поэзии скальдов и по стилю. В ней много кеннингов, обильно используются в ней поэтические синонимы. Однако ее стиль все же значительно проще, чем стиль поэзии скальдов, и в песни есть романтический момент (любовь Хельги к валькирии Сигрун), чуждый поэзии скальдов. А.Бюгге доказывал, что автором был исландский скальд XI в. Арнор Тордарссон.
В середину песни (строфы 32–46) вклинивается перебранка между двумя героями – Гудмундом и Синфьётли. Такие перебранки есть и в других песнях о Хельги. Но в этой песни имеется единство и законченность, которых в других песнях о Хельги нет. Песнь обычно считается сравнительно поздней. Ф.Йонссон относил ее к середине XI в. Фрис датирует ее XII в.
Заглавия в рукописи нет. Оно из поздних списков.
Песнь о Хельги сыне Хьёрварда
Песнь эта очень фрагментарна, и упоминаемые в ней лица, по-видимому, из разных сказаний. Отношение Хельги Убийцы Хундинга (и сына Сигмунда) к Хельги сыну Хьёрварда сложно. Вероятно, это два героя, которые контаминировались каким-то образом. Большинство имен в песни скандинавского происхождения, но некоторые – севернонемецкого (Свава, Свафнир, Сигрлинн). Как и в двух других песнях о Хельги, в ней есть викингские походы, перебранка героев, валькирия, покровительствующая герою, много вымышленных географических названий. Единственное невымышленное географическое название в песни – это Норвегия (название это в песнях «Эдды» больше нигде не встречается). Но едва ли это значит, что Хельги сын Хьёрварда был норвежским героем. Имя Хьёрвард встречается в нескольких скандинавских сказаниях. В песни настолько много прозы, что она похожа на сагу со стихотворными вставками. Возможно, что в прозе пересказываются несохранившиеся древние строфы. Фрис и эту песнь датировал XII в. Ф.Йонссон относил ее к середине Х в.
Заглавия песни в рукописи нет. Оно добавлено издателями текста.
Вторая Песнь о Хельги Убийце Хундинга
И в этой песни о Хельги нет единства. Она состоит из нескольких частей, связанных прозой. Выделяется своей завершенностью конец песни (строфы 30–51) – смерть и возвращение Хельги с того света на свидание с Сигрун. Мотив возвращения мертвого к своей возлюбленной, широко представленный в народных балладах и сказках, трактован здесь с эмоциональной
силой. Это единственный пример в эддической поэзии. Разные части этой песни датируются различно. Некоторые считают наиболее древними начало (строфы 1–4) и строфы, названные в песни «Древней Песнью о Вёльсунгах» (строфы 14–18). Фрис и эту песнь относит к XII в. (см. также комментарий к «Первой Песни о Хельги»).Перестановка в нумерации строф объясняется тем, что С.Бюгге, нумерации которого принято следовать в современных изданиях, переставил перебранку между Гудмундом и Синфьётли (строфы 19–24) на то место, где она по смыслу должна стоять.
Заглавие песни взято из поздних списков.
Пророчество Грипира
Эта песнь служит как бы введением к песням о Сигурде. Она дает обзор содержания всех песен о Сигурде, в том числе и тех, которые были на месте лакуны в рукописи (см. комментарии к «Речам Сигрдривы»). Песнь обычно считают самой поздней в «Старшей Эдде». Хойслер предполагал даже, что она была сочинена лишь в XIII в. при составлении сборника песен. Перечисление всех событий в жизни Сигурда мотивируется тем, что их предсказывает ему Грипир, его дядя. Сам Грипир нигде вне данной песни не упоминается. Предполагается поэтому, что и он придуман при составлении сборника песен. Форма симметричных вопросов и ответов вызывает некоторые повторения и несообразности (см., например, прим. 7).
Строфы 42–43 были переставлены С. Бюгге для симметрии вопросов и ответов.
Речи Регина
В этой и двух следующих песнях сюжетом являются сказания о молодости Сигурда. Сказания эти южногерманского происхождения. Историческая основа их совершенно неясна. Судя по тому, что в них вплелось много чисто скандинавского и характерного для эпохи викингов, они очень давно распространились в Скандинавии. В сказания был введен мифологический элемент: боги (особенно Один) в ряде случаев вмешиваются в действие. Два повествования были соединены в одно: первоначально сказание о битве Сигурда с драконом и сказание о воспитании Сигурда у кузнеца и кладе карликов не были связаны.
Во всех трех песнях о молодости Сигурда много прозы, и во всех них строфы «эпические» (восьмистрочные) чередуются со строфами «гномическими» (шестистрочными). «Гномические» строфы (они преобладают) не развивают действия, они содержат различного рода поучения. В изданиях «Старшей Эдды» принято выделять «Речи Регина», «Речи Фафнира» и «Речи Сигрдривы» в самостоятельные песни. Но по сути рукопись не дает для этого достаточно оснований (в частности, названий этих в ней нет). Было сделано много попыток восстановить первоначальную форму всего этого материала. Хойслер доказывал, что первоначально существовали две самостоятельные песни: «Песнь о кладе» в «гномических» строфах и «Песнь о мести за отца» в «эпических» строфах. Иной точки зрения придерживается Кун. Он доказывает, что первоначальной формой была проза со вставными строфами. По-видимому, все три песни содержат элементы различной древности (от Х до XII в.)
Название песни предложил С.Бюгге.
Речи Фафнира
К этой песни относится все сказанное о предыдущей. Многим казалось странным, что Фафнир, умирая, произносит поучения, и поэтому многие считали эти строфы интерполяцией. Но дело, по-видимому, в том, что умирающему приписывались особые знания и особая сила (см. прозу после строфы 1). Сигурд задает Фафниру вопросы (на которые может ответить только умирающий) и тем самым не дает ему сказать что-либо опасное для него, Сигурда. Никакие перестановки, сокращения или дополнения, предлагавшиеся издателями, не приняты в нашем переводе.
Название песни взято из поздних списков.
Речи Сигрдривы
И к этой песни относится все сказанное о «Речах Регина». Сюжет этой песни – встреча молодого Сигурда с валькирией, усыпленной Одином шипом сна (мотив сказки о спящей красавице). Валькирия и в этой песни не отождествлена с Брюнхильд. Сюжет этот раскрывается в прозе и первых двух строфах. Большую часть песни занимают поучения в рунической и прочей мудрости (строфы 6-37). Поучения эти вложены в уста Сигрдривы потому, что она проснулась от долгого сна, во время которого ее душа могла, как полагали, скитаться по другим мирам и, следовательно, приобрести тайные знания. Фрис относит возникновение этих строф (как и аналогичных строф в «Речах Регина» и «Речах Фафнира») к Х в. Раньше эти строфы обычно считались поздней интерполяцией. Есть в песни две строфы гимнического характера (3–4).