Скандинавский эпос
Шрифт:
В переводах «Старшей Эдды» на современные германские языки (немецкий, английский, шведский и т. д.) обычно возрождают аллитерационный стих. Но такое возрождение аллитерационного стиха в большей или меньшей степени затруднено: в современных германских языках многие слова не имеют начального ударения и, следовательно, не могут нести аллитерацию. В русском языке начальное ударение никогда не было правилом, и слов с начальным ударением в нем сравнительно мало. Поэтому в нем аллитерация вообще не может играть той роли, которую она играет в песнях «Эдды».
Правда, в единственном стихотворном переводе «Старшей Эдды» на русский язык – переводе С.Свириденко – указывается на титульном листе, что он сделан «размером подлинника», а в предисловии пространно
Следует сразу же сказать: перевод Свириденко сделан вполне добросовестно и для своего времени был достаточно точен. Если во многих местах между нашим и ее переводом есть расхождения, то обычно это объясняется не тем, что смысл оригинала не был ею понят, а тем, что данное место раньше толковали иначе, а еще чаще тем, что данное место толкуется по-разному. мы выбрали не то толкование, которое отметила Свириденко (оговаривать все такие спорные места нам не показалось целесообразным, но кое-где это сделано в наших комментариях). Хуже обстоит дело в переводе Свириденко с передачей размера и стиля подлинника.
Аргументация Свириденко в пользу соблюдения аллитерации основывается на непонимании сущности аллитерационного стиха. ее переводческая практика – наглядный пример этого непонимания. Дело в том, что аллитерация в ее переводе совсем непохожа на аллитерацию в песнях «Эдды». Во-первых, аллитерация в переводе Свириденко часто стоит не в начальном слоге слова. Например:
Зеленеет он вечно, ключ Урдр осеняя… (Стр. 97) Гримр со щитом наступает с востока… (Стр. 107)Такая аллитерация, естественно, гораздо меньше слышна, чем аллитерация в начале слова. Да и слышна ли она вообще русскому читателю? Во-вторых, и это хуже, в переводе Свириденко аллитерация очень часто стоит не там, где она должна стоять по законам аллитерационного стиха, и Свириденко сама признает это. Но стих с такой аллитерацией – не аллитерационный стих. В первых же двух строфах перевода Свириденко только в одной из восьми «длинных строк» главная аллитерация стоит в первом ударном слоге второй «полустроки» (там, где она непременно должна стоять!) Это строка:
Великие дети Геймдалльра и малые! (Стр. 93)Но и это достигнуто ценой неправильного ударения в имени «Геймдалльр». В огромном большинстве случаев у Свириденко нет аллитерации на этом месте или вообще нет аллитерации в четной «полустроке», т. е. не имеется стержня аллитерационного стиха, связи между «полустроками». Да собственно говоря, нет и самих «полустрок»: парные «полустроки» слиты в одну нерасчлененную и громоздкую строку правильного четырехстопного дактиля, амфибрахия или анапеста (в непарных строках в диалогическом размере – тех же трехстопных размеров). Эти длинные и монотонно скандирующиеся силлабо-тонические строки абсолютно непохожи на эддические двухударные строки с переменным количеством слогов.
Но всего хуже то, что, стараясь как-то заполнить эти длинные и громоздкие строки и при этом еще дать аллитерацию (неправильную и неслышную!), Свириденко была вынуждена разбавлять свой перевод различными «красивыми» эпитетами и просто лишними словами. таким образом сведен на нет великолепный лаконизм песен «Эдды». Например, строфа 21 «Речей Вафтруднира» в дословном прозаическом переводе гласит: «Из плоти Имира была создана земля, а из костей – горы, небо – из черепа холодного как иней великана, а из крови – море». Свириденко переводит:
Из Имира тела земля была слеплена;А горы из толстых костей;Из черепа сделано небо лучистое,Из крови горячей– моря.(Стр. 239)
В
оригинале нет выделенных курсивом эпитетов. Там есть только эпитет «холодный как иней». Но как раз его нет в переводе. И так почти в каждой строфе. В этой же песни великан Вафтруднир – то «старый», то «сведущий», боги – «бессмертные» (а они все – смертные), воды – «светлые», конь Гримфакси – «темный», небо – «дневное», Деллингр – «добрый» (но о доброте его известно только Свириденко), крылья орла Грэсвельгра – «громадные», Нифльгейм – «мрачный» и т. д. Ни одного из этих эпитетов в оригинале нет.Перевести песни «Эдды» на русский язык «размером подлинника» нельзя. Стихотворный размер – это не мундир, который можно напялить на любой язык, независимо от того, приспособлен ли он к этому размеру или нет. Размер, возникший в данном языке, – это обычно откристаллизовавшийся ритм самого языка. Стремиться дать в русском переводе песен «Эдды» аллитерацию нецелесообразно: она не может быть в русском стихе тем, чем была в германском аллитерационном стихе. Но можно стремиться русскими стихотворными средствами передать изменчивые и свободные ритмы песен «Эдды», их стилистическую компактность. Русский двухударный дольник с его неодинаковым количеством безударных слогов в строке и подвижными ударениями, как нам представляется, лучше передает ритм «Эдды», чем правильные трехсложные силлабо-тонические размеры.
Песни о богах
Ни у одного из германских народов, кроме исландского, не сохранилось языческой литературы. Язычество было идеологией родового общества – общества, в котором не имелось ни деления на классы, ни государства. С разрушением этого общества исчезла и его идеология. Только в Исландии, в силу совершенно особых исторических условий, несмотря на разрушение родового строя, долго сохранялась его идеология и, в частности, народная литературная традиция, отражающая язычество. (Подробнее об исторических условиях см. в книге: Эйнар Ольгейрссон. Из прошлого исландского народа. Родовой строй и государство в Исландии. М., 1957. – Краткие сведения по истории древнеисландского общества есть и в моей вступительной статье к книге «Исландские саги» (М., 1956)).
Поэтому мифологические песни «Старшей Эдды» – это памятник, единственный в своем роде. Вместе с «Младшей Эддой» они – основной источник наших сведений о германском язычестве.
Однако рукопись «Старшей Эдды» относится к XIII в., а христианство стало официальной религией в Исландии еще в 1000 г. Правда, христианизация Исландии произошла в очень своеобразных условиях. христианство было объявлено официальной религией в результате полюбовного соглашения между язычниками и христианами, и его принятие не повлекло за собой искоренения языческой традиции. Христианство и язычество не противостояли друг другу как идеологии борющихся классов, и в первое время после принятия новой религии идеология католической церкви – и, в частности, ее нетерпимость – не получила в Исландии никакого распространения. Исландское христианство было, в сущности, компромиссом между язычеством и новой религией, и песни «Эдды» – одно из отражений этого компромисса. Все же языческая традиция, вероятно, не сохранилась нетронутой в песнях «Старшей Эдды»: во время бытования песен в устной традиции могли произойти некоторые искажения, замены, устранение чисто культовых элементов и т. д. Но установить, произошли ли действительно такие искажения и в чем они заключались, обычно очень трудно или невозможно.
С другой стороны, длинный путь развития отделяет мифы «Старшей Эдды», т. е. язычество эпохи викингов, или IX–XI вв., от германского язычества начала нашей эры. Перемены в условиях жизни и строе общества должны были вызвать изменения в верованиях и мифах. И хотя многое в мифах «Старшей Эдды» имеет соответствие у немцев и англичан, а еще больше у норвежцев, датчан и шведов, но эти соответствия отражаются только в именах. Ничего, кроме имен, не сохранилось от язычества ни у одного германского народа, за исключением исландского.