Печать Древних
Шрифт:
— Я уничтожу его, уничтожу во имя тебя! — фанатично воскликнула демоница. — А ты отправляйся за Мощью.
— В Ветмахе, — он прикрыл глаза, — скрывается Одарённая. Её тело возвысит твоё могущество, Террама, как тело Верона возвысило моё.
Лицедей вытянул руку с фонарём, энергия вспыхнула, и солдаты Рубинового Войска и легионеры Ветмаха судорожно стали подниматься: один за другим, с теми жуткими выражениями лиц, мёртвыми бесцветными глазами, полными ужасной одержимостью.
— Город будет уничтожен, Террама, — продолжил Лицедей. — Впервые духи восстали против смертных не по зову полубогов, а сами. Мы вожди этого переворота. Когда все
Террама вскинула голову к небу: где-то за багровыми тучами сверкали горящие куски небесного камня, что вскоре осыпятся на измученную алой ночью землю.
Верона что-то кольнуло, и юноша выпрыгнул из внешнего мира. За то короткое время, пока Лицедей сказал последнее слово и Верон рассматривал пространство вокруг тела, демон нагнал его. Острый наконечник глефы вошёл в сердце юноши, и чудовищное воплощение духа с ликующим оскалом нависло над его головой. Верон почувствовал острую боль, его руки осыпались искрами, что сразу же тухли в темноте.
— Игра кончилась, — прошелестел Лицедей. — Я тебя поймал.
***
Когда пространство вокруг наполнило синим цветом, призывающим отступать, Антониан изумился: неужели битва проиграна, неужели там, со ставки, магистр поняла, что центурий осталось совсем ничего, а враг одерживал уверенную победу? Все его мысли пресёк рёв, а вслед явившийся из ниоткуда дракон.
Горнисты Ветер и Рубинового Войска завопили трубами одновременно, и только что схватившиеся в яростном сражении солдаты моментально расцепились и кинулись бежать врассыпную, а командиры даже не пытались их сдерживать. Антониан слышал крики тех, кто попал в огонь, и все его животные инстинкты заглушили кипевшую жажду крови и гнали его быстрее бежать туда, где драконье пламя его не достало бы.
Антониан не помнил, как добрался до лагеря, он перестал замечать ноющую в боку боль от удара молота. Все чувства вернулись, когда он остановился около своего шатра. Взгляд застыл на пепельно-снежной дорожке у входа, на душе вдруг стало необычайно спокойно, а в глазах до сих пор стояли картины боя: оторванные конечности, мешками лежащие друг на друге вперемешку с грязью тела убитых солдат и огонь, повсюду этот вечный спутник войны и смерти. Он выронил меч из рук и упал на колени: завтрак подступил к горлу. Звериная его суть рассеялась, а человеческая не могла стерпеть того ужаса, который он пережил, в котором участвовал сам на поле боя. Впервые он убил кого-то, кто был больше, чем крыса.
— Антониан, мальчик мой! — кто-то схватил его за плечо. — Как он? Где лекари?
— Бегут уже, господин Анахет. Все бегут в город.
— Приготовь лошадей. Шевелись!
Ганард рывком поднял Антониана на ноги и похлопал его по щекам. Юноша очнулся, растеряно взглянул в измазанное кровью и сажей лицо нового префекта Ветмаха и что-то утвердительно пробурчал. Анахета это удовлетворило, и он повёл Антониана прочь от шатра: личных вещей, кроме старой одежды, там всё равно не было.
— Миледи! Что происходит?
Антониан сконцентрировался, приглядываясь: Ганард остановился вместе с ним около шатра магистра и её адъютанта: Ветер, слегка потрёпанная, отдавала короткие приказы центурионам, вокруг неё ожидали оседлавшие коней гвардейцы.
— Господин
Вирден, слава богам-прародителям! Возьмите когорту и прикройте четвёртую центурию у входа в лагерь!— Миледи, что, демон побери, творится? — повторил нетерпеливо Ганард. — Кто на нас напал?
— Вы очень кстати упомянули демона, господит Анахет, — бросила Ветер. — Уводите солдат в Ветмах и готовьтесь к осаде.
— Проклятие… против кого мы воюем? Миледи.
Магистр не ответила, к ней присоединились ещё несколько легионеров, ей подали лошадь.
— Где Ринельгер? — Ветер оглянулась. — Ты, — она окрикнула какого-то мальчишку. — Приведи моего адъютанта!
Ганард тихо выругался и потащил Антониана к стойлам.
— Она гналась за какой-то силой, — пробурчал Антониан. — Настало время ей получить то, во имя чего лилась сегодня кровь…
— Тише, парень, — Ганард немного подтянул его. — Вон и наши лошади…
Ринельгер залетел в шатёр, сорвал с лица маску и судорожно потянулся к полному вина графину. Звуки горна и крики заглушили шевеление в полутёмных уголках его недолгого пристанища, но слабое энергетическое волнение в паре шагов от себя чародей не уловить не мог.
— Кто здесь?! — в пальцах зажглось пламя, блеснул керамарийский меч.
— Ринельгер, — Эсса сняла капюшон. Её бледное подтянутое лицо стало намного красивее под действием вампирских чарующих иллюзий, глаза слабо переливались холодной синевой, пока что неумело маскируясь. Она уже научилась скрывать зубы и полностью обратилась. Её энергии Ринельгер чувствовать никак не мог. Чародей пустил светлячка: Михаэль возник рядом, его перевоплощение достигло зенита, глаза ярко горели синим — впопыхах Ринельгер даже не заметил свечения — клыки высунулись, нос слегка впал, разлив вокруг себя тёмное пятно.
— Клянусь богами-прародителями, — Ринельгер еле удержался, чтобы не обнять их, — я уже и не надеялся, что вы выжили!
— Лицедей торопился, лекарь, — произнёс Михаэль. — А нас проклятые почему-то не тронули.
— Битва кровавая, — отвлеклась Эсса и мечтательно вздохнула. — Много кровушки пролилось…
— Мы не успели, лекарь, — с горечью прервал лучницу Михаэль. — Проклятым на нас всё равно, а вот с дриадами пришлось повозиться. Мы задержались.
— С ними дриады? А что с Террамой?
— Демоница, лекарь. Она отреклась от себя и обратилась.
— И теперь она здесь вместе с Лицедеем, — закончила Эсса.
Ринельгер опёрся о стол, взяв кувшин с вином и, запрокинув голову, стал жадно пить. Михаэль и Эсса терпеливо ждали.
— Мы отходим в Ветмах, — произнёс чародей, отставив со стуком графин. — Ветер желает быстрее открыть Чертоги.
— Ну, так откройте, и сразимся с демоном, — буркнул Михаэль. Его терпению приходил конец.
— Если бы можно было просто так их открыть! — фыркнул Ринельгер. — Это не ноги деревенской девки, чтобы одним мановением их раздвинуть… Магистр одержима мыслью, что победный час близок….
Что-то грохнуло вдалеке, взревел, приближаясь, дракон. Чародей встрепенулся, надел маску и потянулся за серпом.
— Она не хочет меня слушать, — продолжил Ринельгер, засовывая меч в пояс, подальше от керамарийского. — Торопится…
— Как она собралась войти внутрь?
— Филактерия с кровью Одарённого и вуаль с энергией духов она собрала. Все компоненты для ритуала, древнего, как Рунайро, у нас есть.
— Не нравится мне вся эта затея, Ринельгер, — покачала головой Эсса. — А я, между прочим, упырица.