Темные души
Шрифт:
– Я вижу, с ними вы уже познакомились, - со странным удовлетворением произнёс он. Поёрзав в кресле, он подъехал к Кате. Теперь Катя заметила, что за спиной у карлика растёт внушительный горб.
– Что же, родственница. Поскольку нам с тобой предстоит пробыть вместе какое-то время, я тебе кое-что скажу. Я не люблю телевидения, газет, рекламы, шоу-бизнеса и прочих новомодных изобретений для человеческого развлечения. Электрический свет я тоже не люблю, не люблю импрессионистов, примитивистов, кубистов, авангардистов, экспрессионистов и прочих им подобных личностей ни в литературе, ни в искусстве. Не люблю современной литературы и кино, а так же джаз, поп, техно, рэп и всё
– Так что же вы любите? – не вытерпев, спросила Катя, чтобы прервать этот поток брюзжания. Катерина предостерегающе вскинула руку.
– Тишину, покой, полумрак, свечи, лето, Моцарта, форумы в сети и книги, книги, книги.
– И против наличия у себя в комнате техники вы не возражаете? – Катя указала на мерцавший экран монитора, поблёскивавшую в полумраке микроволновку рядом с электрическим чайником, коробочку плеера, свисавшую вместе с наушниками с его плеч. Всего остального она увидеть не могла: полумрак, окутывавший комнату, оставлял пятно света только около низкого письменного стола и немного вокруг него, благодаря чему Катя разглядела импровизированную кухню. Где-то там должен был скрываться и мини-бар с холодильником.
– Что ж, уважаемая, - всплеснул руками Гильом. – К моему глубочайшему сожалению я живу не в тринадцатом веке. Поэтому пользуюсь всеми новинками техники. Не так часто, как простые смертные, - он улыбнулся, и его неожиданно белые и молодые зубы сверкнули в полумраке. – Поскольку мне тоже перепало кое-что от нашей семьи, не только уродства. Да и, как я говорил, я сумел это немногое ещё чуть-чуть увеличить. В компьютерах, я хоть и не хакер, но пользователь продвинутый.
– Да? – Катя подошла к монитору. На экране крутился клип знакомой ей рок-группы. Она невольно улыбнулась. Гильом надулся.
– Да, вот. А что, если я урод, то обязательно умственно отсталый?
Катя повернулась к нему.
– Почему? Просто люди вашего возраста не очень жалуют технику.
– Моего возраста? – Он посмотрел на Катерину, тихо сидевшую в кресле. Казалось, про неё забыли. – И сколько, думаешь, мне лет?
– Ну… - Катя замялась, оглядела Гильома с ног до головы и произнесла: - Лет сорок-пятьдесят.
Гильом оглушительно захохотал.
– Дорогая моя! Мне восемьдесят девять лет! – смеялся он. – И молодеть я начал лет пять назад.
Катя непонимающе смотрела на него.
– Ты что, газет не читаешь? – Он откровенно забавлялся её изумлением.
– Спонтанное омоложение случается. Никто не знает почему, когда начинается и чем закончится. Но я не один такой на свете.
Катя не знала, что сказать.
– Катерина, иди к ним. Попытайся убедить всех, что Кати не было или, что они её уже съели. Чем дольше ты здесь, тем больше подозрений.
Катерина кивнула и направилась к двери.
– Он хороший человек, - обернувшись к Кате от двери, произнесла она. – Он единственный из нас здесь всех остался нормальным. Ему можно доверять.
Сказав это, она вышла, тихо прикрыв дверь.
Глава двенадцатая
– Ну-с, -
Гильом хлопнул в ладоши и потёр руки. – Не хочешь ли перекусить?Простой вопрос напомнил Кате чудовищное пиршество, и тошнота подступила к горлу.
– Нет-нет, - замотала она головой. – Не беспокойтесь.
– Тогда кофе.
Неожиданно прытко человечек подъехал на своём кресле к углу, где у него располагалась кухня. Это и в самом деле была миниатюрная кухня с холодильником, электрической плиткой, микроволновкой и посудомоечной машинкой. Щёлкнул выключатель, и угол озарился мягким приглушённым светом. Всё сверкало чистотой и порядком. Баночки кофе, сахарница, заварочный чайник, солонка и прочие мелочи были на расстоянии вытянутой руки. Катя изумлённо наблюдала, как Гильом ловко управляется со всеми предметами, попутно двигая своё кресло.
– Да, в этом смысле я не инвалид, - не глядя на неё, произнёс он. – Я давно живу с креслом. Оно мои ноги, и было бы удивительно, если бы я за столько лет не научился им управлять.
Он указал Кате на свободное кресло у стола с компьютером и подал ей чашку.
– Вижу, наш обряд произвёл на тебя впечатление, - произнёс он, сложив ручки на подлокотниках кресла. На коленях перед ним стоял поднос с кружкой дымящегося кофе. Катя вздрогнула, очнувшись: на мониторе компьютера в это время как раз стайка крабов тащила по белому песку старый корабль без парусов. Рядом бежал Джонни Депп в костюме Джека Воробья. Отголоски мелодичной песни неслись сквозь наушники.
– Откровенно говоря, мне это показалось ужасающе мерзким, - произнесла она, баюкая в руках свою кружку.
– Мне тоже, – усмехнулся он. – За что я считаюсь изгоем в собственном доме.
– И как вам удаётся выживать? – Катя подняла на него глаза от кружки.
Гильом потёр подбородок, переставил поднос рядом с клавиатурой и снова сложил ручки на подлокотниках.
– Благодаря тому, что я сильнее многих. Магия магией. Но я сумел внушить здесь, что я не представляю для них интереса. А комнаты эти – просто жилое помещение калеки.
– Сильнее?
– Катя горько усмехнулась. – Массовая истерия может пробить любую брешь. А, если они узнаю, что вы отступник, как Боря, то и вас уничтожат.
– Боря был слаб.
– Гильом тронул колёса своего кресла. Оно развернулось, и он подъехал к стеллажу, стоявшему в полумраке. – Слаб и глуп. Если он вспомнил, кто он, было бы глупо прямо высказывать свои мысли. Мои родственники такие же люди, как все. Только более неуравновешенны и склонны к фанатизму.
– Они не люди. Они чудовища.
– Станешь чудовищем, если ты от рождения не такой, как все и вызываешь лишь омерзение и презрение.
Кате в его словах послышалась горечь.
– А как же все эти пентаграммы, заклинания, ритуалы?
Гильом подъехал к Кате, держа на коленях толстую папку с документами.
– Ты всерьёз веришь в мистику и дьявола? В чёрную магию и проклятия?
Катя молчала. Гильом положил папку с другой стороны стола, а сам, объехав Катю, остановился у темного массива шкафа за её спиной. Там он некоторое время чем-то шуршал и скрипел на полках. Через некоторое время он подъехал к ней, держа на коленях металлическую коробку, в которой в офисах обычно запирают важные бумаги.