Чтение онлайн

Как оказалось, мужчина свернул не там, и поездка к замку заняла некоторое время.

Глава третья

Наконец лес закончился просекой, которая в свою очередь перешла в небольшую поляну. На горизонте возвышались очертания замка. В двух окнах поблёскивал свет. Деревья зловеще поскрипывали на ветру.

Дорога через поляну привела к высоким кованым воротам, запиравшим каменную ограду. Когда машина подъехала, ворота бесшумно распахнулись и также бесшумно закрылись за ней. Сделав полукруг вокруг тёмной массы клумбы, цветов которой было трудно увидеть в темноте, машина замерла перед высокой тёмной дверью, которая

тут же распахнулась. На пороге стоял высокий седой мужчина в сером свитере. Подойдя к нему с нехитрой поклажей, Борис содрогнулся: на обоих глазах мужчины были бельма, полностью закрывавшие зрачки.

– Добро пожаловать к нам, - глухим голосом произнёс он и улыбнулся. Лицо его мгновенно изменилось: он стал похож на хитрого гнома. – Пьер возьмёт ваши вещи.

Из темноты вышел коренастый мужчина с застывшим выражением лица. Глаза его ничего не выражали.

– Неси багаж в их комнаты, - резко произнёс ему мужчина и добавил, глядя на гостей: - Когда освоитесь, Пьер проводит вас в столовую, - И, провожая гостей, он пошёл вперёд.

– Вы здесь живёте вдвоём? – спросила Катя, следуя за ними. Её, казалось, не удивил вид хозяина и то, что несмотря на слепоту, он неплохо ориентировался в замке.

– На семейные праздники приезжает вся оставшаяся семья. А сейчас нас двое.

Он проводил их по тёмным коридорам, освещённым свечами. На втором этаже он указал их комнаты.

– А как у вас с электричеством? – спросил Борис. – Генератор вырубился?

– Нет, Борис, - мужчина повернулся к нему. На этот раз улыбка придала его лицу мечтательное выражение. – Просто нам с сестрой нравится очарование старины. Да и после ужина оно нам понадобится для обряда.

– Обряда?

– Вы должны вспомнить свою семью и себя.

– Простите, но я прекрасно помню и отца, и мать. Кто я – я тоже знаю.

– То, что ты знаешь, это ещё не всё. Ты один из потомков замечательного рода. Это ты и должен будешь вспомнить.

Борис остановился и внимательно посмотрел на мужчину.

– Если вы думаете, что я не помню, кто я, то вы откуда это знаете?

– Я Бертран де Го, моя сестра, которая писала вашей подруге, Катерина ле Муи. Мы потомки рода де Го и ле Муи, последние потомки из живущих во Франции. Прослеживая историю нашего рода от наполеоновских войн, Катерина, наша бабка, нашла потомков в России. Революция и две мировые войны не позволили ей пригласить ваших дедов и бабушек сюда. Холодная война тоже мало чем помогла. Только в последнее время мы снова нашли вас. Ведь ваша бабушка, - Он обратил лицо к Борису и, казалось, внимательно на него посмотрел. – умерла в Ленинграде во время войны?

– Да, в блокаду, от голода.

– Ошибаетесь. Вашу бабушку съела ваша мать.

Он развернулся и открыл дверь. Пройдя внутрь, он чем-то чиркнул и зажёг свечи. Неся в руке канделябр, он остановился в дверях. Безучастный носильщик прошёл внутрь и поставил чемоданы на пол.

– Выйди и жди, - сказал ему Бертран. Человек молча повиновался. Борис проводил его взглядом.

– Пьер нам очень предан, - произнёс Бертран. – Его мать работала в замке. Сам он немного слабоват на голову. Но нам это не мешает. В замке ещё несколько слуг. Если вам что-то понадобится – крикните Пьера. У кровати телефон, ванная комната дальше. Располагайтесь, - Он повернулся и ушёл в темноту коридора. Пьер остался стоять около двери. Женщины, которая привезла их, уже не было видно. Борис вошёл, закрыл дверь и перенёс канделябр на середину комнаты. Как только бледный свет свечей осветил пространство, у него захватило дух. Парчовая кровать с резными столбиками балдахина, покрывала, в свете свечей искрившиеся золотом, зеркала,

мебель с изящно гнутыми ножками, деревянный массивный комод, столик с мраморной столешницей, на котором стоял хрустальный графин и ваза с фруктами – глаза разбегались от богатого великолепия.

– Я сплю? Или я во дворце? – изумлённо произнёс Борис. Со свечи упала горячая капля и обожгла ему руку. Дёрнувшись, он высветил Катю, сидевшую на кровати с отрешённым выражением лица.

– Нет, Борька. Это наш дом, - Она откинулась на спину. – Ты ещё одёжного шкафа не видел.

– Где? – Борис приподнял над головой канделябр и обвёл им комнату. Катя встала и прошла к столику с фруктами. Борис последовал за ней, освещая по пути разные чудеса, проступавшие и пропадавшие в неверном свете свечей. Катя подошла к стене рядом со столиком и потянула незамеченную Борисом ручку. Стена отъехала. Сунув нос внутрь, Борис осветил тёмное пространство.

– Осторожно, - сказала Катя. – Там одежда для церемонии.

– Откуда ты знаешь? – Борис повернулся к ней и посветил в лицо.

– Просто предположила. Ты же слышал про церемонию. Не будут же тебя в коридоре одевать.

Борис пожал плечами и снова нырнул в шкаф.

– Катька, это не шкаф, - через несколько минут раздался его приглушенный голос. – Это целая комната.

Наконец он вылез и отряхнул голову.

– Ты права, там висит какая-то одежда. Однако, наш хозяин не сказал… - он остановился.

– О чём? – Катя перевернулась на живот и посмотрела на него блестевшими в язычках пламени глазами.

– А на каком языке мы разговаривали? – медленно спросил Борис, и поставил на ближайший столик ставший вдруг тяжёлым канделябр.

Глава четвёртая

Катя пожала плечами.

– На русском.

– А откуда они его знают? Он и его сестра?

– Когда их предки искали и нашли наших в России – им был смысл выучить язык.

Борис сел на кровать рядом с Катей.

– Я не понимаю, - сказал он. – Зачем мы здесь? Все твои недомолвки с этой женщиной там, в лесу… что это значит? О ком я не знаю?

Катя медленно села.

– Я тебе не рассказывала, - тихо начала она, опустив голову. – Когда мы начали с тобой встречаться, моя мать сказала, что ты и её сын. Но от другого отца…

– Да, знаю. Она жила с моим отцом какое-то время. Потом, когда родился Гришка, она от нас ушла.

– Мне она сказала, что твой отец затерроризировал её. Ревновал по-чёрному. Заставлял торчать дома и не давал ни с кем общаться. Радио и то давал слушать только по часу в день. Ни газет, ни книг – только русская классика: Толстой, Пушкин… Однажды она не выдержала и ушла…

– Я всего этого не помню – мне лет пять было. Не знаю, как отец вёл себя с ней, с нами он был обычным человеком.

– О ней ничего не говорил?

– Ничего. На наши вопросы о маме он отвечал, что она ушла.

– Я не знаю, где она была и что делала, но с моим отцом она стала жить спустя года два.

– Ясно.

– Когда я сказала, что я с тобой сплю, она притащила кучу медицинских журналов.

– Зачем?

– Чтобы просветить, что у родственников могут рождаться уроды.

Борис удивлённо посмотрел на неё. Она ещё ниже опустила голову.