Темные души
Шрифт:
Борис вздрогнул и непроизвольно потянулся к спине.
– Вот-вот, - произнёс Бертран, словно видя его движение. – Вам никто не рассказывал подробностей, но я скажу. Ваша мать рожала дома, не дождавшись «скорой». Когда вы родились, она сама перерезала вам пуповину и… хвост, - Он удовлетворённо улыбнулся, словно глядя на растерянное лицо Бориса. – Приличный был хвостик. Если бы он вырос вместе с вами, у вас с ним могли бы быть проблемы.
– Вы-то откуда это всё знаете? – Борис вскочил и в волнении прошёлся по комнате.
– Ваша мать, как и я, как и моя сестра, - Он кивнул на дверь, ведущую в зал, где они ужинали. – Все мы принадлежим к роду де Го и ле Муи. И, если нам нужно и позволяют, мы читаем мысли друг друга. Даже с другого конца планеты.
Глава
Борис остановился. Пройдясь несколько раз перед лицом Бертрана, он, наконец, наклонился к нему, уперев руки в подлокотники кресла.
– И вы говорите, что я принадлежу к вашему роду, только забыл об этом? Вы говорите, что у меня есть неординарные таланты, вроде чтения мыслей? Может, вы ещё скажете, что ваш род хранит Святой Грааль, копье Лонгина и Туринскую плащаницу?
Бертран улыбнулся. Он поднял лицо на Бориса, словно мог его видеть.
– Реликвии, вами названные, это обыкновенные вещи обыкновенных людей. Вы атеист, но всё же верите, что Христос – сын божий, а его мать – непорочная Дева. Дело ваше. Сейчас развелось столько спекуляций о пятом Евангелии, тринадцатом апостоле, реальности воскресения Христа и его женитьбы на Марии из Вифании, в библии называемой из Магдалы, что ещё более всё запутывает, ибо такого города в те времена не было, что порой не поймёшь, где истина, а где ложь. То, что тамплиеры, а после них масоны, хранили веками, сейчас обсуждается в открытую. Их опасения, так же как опасения их врагов иезуитов и инквизиции, что гностические тексты пошатнут основы веры, а значит и их власть, не оправдываются. Сейчас людям нет дела до того, был ли Христос женат, и являются ли Меровинги его потомками, несмотря на всю возню с «Приоратом Сиона», который и появился-то как отвлечение масс от политики в ХХ веке. Нынешние легенды о розенкрейцерах тоже воспринимаются как сказки – общество, которое хранило секрет «философского камня» и вечной жизни, чьими адептами были Роджер Бэкон и Сен-Жермен, которое ушло в тень из-за боязни инквизиции и алчных невежд – это сейчас не боле чем романтическая чепуха и вымысел. «Роман о розе» - не недописанное пособие по изготовлению «философского камня», а обыкновенное трубадурское сочинение эпохи рыцарей и Крестовых походов. Верящие верят и будут верить. У нас с вами вопрос в другом. Святой Грааль и «философский камень» нашей семьи – это знания, собранные веками и поколениями, это сокровища, с помощью которых можно создать или устранить любое препятствие, это тайная власть, позволяющая держать под контролем сильных мира сего и население целых стран. Выдуманные «Опус Деи» и «приорат Сиона» о таком даже не могли мечтать. Это жизнь сколь угодно долгая. Правда, за неё приходится платить. Об этом знал Сен-Жермен. Я, как и мои предки, подготавливаю приход Хозяина. Хотя моя сестра считает, что он уже приходил. В прошлом веке. Но тогда почему он не явился перед своими верными слугами? Его приход – это начало новой жизни для нас. Это наша власть над всем миром. И материальным, и духовным. И физическим, и метафизическим…
Борис отпрянул. Какая-то средневековая чушь фанатика-сатаниста. Бертран схватил его руку.
– Вы всё ещё не верите. Вы считаете мои слова и меня безумными. Зря. В двенадцать, когда полнолуние достигнет апогея, вы убедитесь, что всё, что я сказал, правда. Ваша подруга, в отличие от вас, всё помнит. От того её и не удивляет ничего здесь.
Бертран встал, затушил истлевшую сигару и направился к двери.
– Идите переодеться. Пьер проводит вас в зал, когда придёт время.
Через минуту он скрылся за дверью. Борис остался стоять посреди комнаты. Да, он читал и о тамплиерах, и о масонах, о розенкрейцерах, о египетских жрецах Тота и о шумерских тайнах, о Стоунхендже и Бермудском треугольнике. Недавний ажиотаж вокруг «Кода да Винчи» сподвиг его поинтересоваться «приоратом Сиона» - выдумку синархистов ХХ века, чтобы скрыть свои пристрастия в политике. Не так давно ему попался многотомник Пульвера – как написал автор, это была спиритуалистическая реконструкция жизни Иуды Искариота. Занятная вещь. И очень убедительно написанная. Однако, всё это он воспринимал, как воспринимал в детстве мифы Древней Греции – интересные сказки, основанные частью на воспоминаниях, частью на буйной фантазии древних сказителей, которым была скучна окружавшая их жизнь. И вот, у него перед носом слепой ходит как зрячий и рассказывает всякие средневековые сказки как нечто само собой разумеющееся. Да в придачу, он сам является частью этой сказки. Его рациональный ум отказывался это принимать. Для Кати издавна, сколько
он её знает, увлекающейся мистикой, тайными обществами и утерянными знаниями древних, это, может, и было в порядке вещей. Он знал людей, которые, заигравшись в Средиземье Толкиена, потеряли преставление о реальности. Здесь было что-то очень похожее. Разум говорил, что надо уносить ноги от этих помешанных на Средневековье ненормальных. Но что-то внутри уговаривало его хотя бы посмотреть на обряд, который ему обещали в полночь. Если эти люди действительно много знают, то представление обещает быть единственным в своём роде. Подобного он может не увидеть никогда и нигде. Жаль было бы упускать шанс. Да и темно уже. В подобном месте он не найдёт дороги на шоссе.Мучимый сомнениями, он направился к двери. Подойдя, он услышал приглушенные голоса Кати и хозяйки, Катерины де Го.
– Когда пройдёт обряд, его сомнения рассеются, и он всё вспомнит, - говорила Катерина.
– Ты уверена? А вдруг в нём течёт кровь Бьянки и Бертрана ле Муи? Вдруг он откажется? – глухо спросила Катя.
– На моей памяти ни один мужчина не отказался ещё от власти, богатства, вечной жизни и молодости. Он нашего рода, он согласится. Меня интересует другой вопрос – где Агьния?
– В монастыре. Гришка её опекает.
– Нет, Катья. Я входила в транс сегодня. Григорий долго запирался, но не устоял. Её с ним нет.
– Где же она? – Бори услышал, как Катя отодвинула стул и встала. Её нервные шаги прозвучали совсем недалеко от двери, за которой подслушивал Борис.
– Успокойся. Она в интернате. Ей там несладко, но она выдержит.
– Ты уверена, что с ней всё в порядке?
– Да, уверена. А что тебя так тревожит? В конце концов, она не твоя дочь.
– Она и моя дочь тоже. Я не знаю, какой бульон наварил там Этьен Леруа, но и часть меня там присутствует. Одного не пойму – почему носительницей зародыша вы выбрали женщину не нашего рода и зачем её всем потом было насиловать?
– Марта Изидорис являлась прямым потомком Инститориса, который вместе со Шпенглером сочинили «Молот ведьм». Её брат-иезуит и её отец посвятили свою жизнь, чтобы изничтожить наш род. Вот через Марту и породнились. Вряд ли такой истый католик, как Генрих, будет продолжать преследовать родственников. К тому же, большая часть наших женщин бесплодны или безумны, и могли бы повредить себе или плоду. Нужна была свежая кровь, - Борис услышал, как щёлкнула зажигалка. – А насиловать? Того требовал обряд. Каждый мужчина должен был войти в её лоно, и каждую женщину она должна была поцеловать между ног.
Последовало продолжительное молчание, прерываемое лишь шагами Кати.
– Однако, уже пора собираться, - раздался голос Катерины де Го и звук отодвигаемого стула. – Пьер, проведи гостью и вернись за молодым человеком.
Шаги Кати начали затихать.
– Да, если услышишь звонок – это приехали гости, - произнесла Катерина де Го. – И если встретишь кого-то в замке – не бойся. Гости просто зашли с чёрного хода. Это же родовой замок. Дом всей нашей родни.
Звук шагов удалился и стукнула противоположная дверь.
– Борис, - раздался голос Катерины. – Хватит шпионить. Можешь войти.
Борис вздрогнул и открыл дверь.
Глава восьмая
Войдя, он увидел хозяйку, стоящую у камина. В её руке был устрашающе длинный мундштук, на конце которого тлела сигарета, распространяя сладковатый дурманящий аромат.
– Не понимаю вас, Борис, - произнесла она. – Зачем было таиться и подслушивать, если вы – член семьи, и вам всё и так скажут?
– Однако, по поводу Агнии вы мне голову задурили, - Борис подошёл к камину и взял сигару из коробки на полке. Огонёк свечи весело заплясал на кончике.
Женщина улыбнулась, выпустив клуб дыма.
– Ты и так считаешь нас не в своём уме. А если бы мы сразу вывалили тебе всю правду? Ты бы сбежал и вызвал сюда психиатричку. А нам сегодня лишний шум не нужен.
Борис подумал и согласно кивнул.
– Вы говорили о гостях. Ещё кто-то будет?