Чтение онлайн

– Это отец Нуартье, - нервно сбрасывая руку Бертрана, ответил Гильом. – Но как он тут оказался? – Гильом остановился.

– О, я слышу поступь армии сатаны! Пришёл час последней битвы!

– Вельзевул и все дьяволы преисподней! – воскликнул Бертран, вырвав факел из рук Гильома и быстро прошагав отделявшее его от жуткого голоса расстояние. – Да это же наш родственничек Филипп! Что же ты не сказал, Гильом, что у нас есть заступник перед Святым престолом?

Гильом медленно подошёл. Зала заканчивалась каменной стеной, в которой торчали факелы и плавились свечи. По

обеим сторонам её находились большие железные клетки с массивными, толщиной в руку, прутьями. И всё же, несмотря на массивность, местами эти прутья были слегка погнуты. В одной из клеток бесновался высокий худой человек в сутане. Его длинное узкое лицо с запавшими глазами и тонкой полоской губ в профиль походило на бритву, а скрюченные худые пальцы, которыми он держался за прутья или грозил стоявшей перед клеткой женской фигуре, походили на когти хищной птицы.

– Так наш родственничек и есть жеводанский зверь? – насмешливо спросил Бертран, освещая факелом беснующуюся фигуру.

– А, отродье сатаны! Ты пришёл! – завопил Филипп Нуартье, повисая на прутьях.

– Нет, мрачно сказал Гильом. – Зверь там.

Он кивнул на клетку напротив. Женская фигура шевельнулась.

– Я закрыла его, как только он пробрался сюда. Это он науськивал Виктора нападать на людей. Я слышала. В этот раз он хотел, чтобы умер настоятель.

– Что ты говоришь, Сара? – Гильом развернул к себе фигуру, оказавшуюся молодой девушкой с чёрными волосами и блестящими чёрными глазами. – Зачем нашему священнику убивать собственных прихожан?

– Очевидно, чтобы озверевшие люди убили тебя, а потом добрались бы и до короля, - ухмыльнулся Бертран. – Здесь, у себя в глуши вы не в курсе, какие во Франции настроения. Как в Иудее перед пришествием Христа: колдуны, предсказатели, черные мессы, бесстыдный разгул, некроманты, тайные общества, свободолюбивые философы со своими утопическими идеями, шпионы всех мастей. Вдобавок к этому финансы в полном беспорядке. Достаточно любого неординарного события - и лавина сойдёт. Ведь именно этого добиваются ваши братья-масоны, а, святой отец?

Филипп Нуартье на некоторое время замолчал, но тут же снова начал трясти прутья решетки и завывать:

– Вы, дьявольские дети, вас уже ничто не спасёт! Но у остальных ещё есть время! Придёт, уже скоро, царствие небесное! Исчислит Господь Иисус наш праведников и посадит рядом с собой на небесном престоле! И низвергнет нечестивцев в ад на вечные муки!

– Что же тебя так распирает? – ухмылялся Бертран. – Лавры Иоанна Богослова покоя не дают? Апокалипсис уже предсказан, и ты ничего нового не сообщишь.

– Масоны? – спросил Гильом. – При чём тут масоны?

– При том, братец, что нынешняя королевская власть многим не нравится. И не удивлюсь, если лет через пять-десять Франция запылает.

– Я ничего не понимаю. При чём здесь Виктор и отец Нуартье?

– Ты помнишь, кто победил Голиафа?

– Давид, в последствии избранный царём.

– Смотри глубже, братец. Голиафа убил маленький камешек, пущенный пращой маленького человека. На это редко обращают внимание, поскольку оно отвлечено фигурой более интересной. Так вот, масоны – это праща, а камешек – это твой отец Нуартье и наш братец Виктор. Только вот кто сейчас в роли Давида

мне неизвестно. Все эти тайные общества, которых расплодилось как блох на собаке, это только прикрытие для скучающих юнцов-аристократов. А кто дёргает за ниточки – Англия, Испания или ещё кто, мне не ясно.

В темноте противоположной клетки послышалась возня. Бертран быстро обернулся, подняв над головой факел. На свет постепенно выступила жуткая морда: на человеческой голове с длинными космами и жёсткой щетиной было как бы два лица, только одно находилось где-то сбоку и имело один глаз, сидевший на уровне щеки. Постепенно из темноты выступило тело, местами покрытое густой чёрной шерстью, местами коростой, напоминавшей рыбью чешую. Массивные руки были непропорционально длинными, а ноги – кривыми и короткими по сравнению с толстым туловищем, и заканчивались пальцами с чёрными изломанными когтями. Вытянутый нос и нижняя челюсть придавали ему сходство с волком, если бы не второй рот, второй сплюснутый нос и третий невидящий глаз на боку. На четвереньках существо подошло к прутьям и передними лапами вцепилось в них, как и Филипп Нуартье. Что-то прорычав, существо нечленораздельно пророкотало:

– Деспозины*! Вернутся! Ересь возродится! Убить нечестивцев!

– А, вот теперь понятно, - спокойно произнёс Бертран. – Наш родственничек Филипп науськивал Виктора на так называемых деспозинов.

– Ересь! Ересь! – бесновался в своей клетке Филипп Нуартье.

– А еще никто не доказал, ересь это или нет. Катары верили в это так свято, как будто у них были доказательства. И потом, одни верят, другие преследуют эту веру. Но правды не знает никто.

– Я знаю! Иисус был свят! Земные его дети – это происки сатаны, сбивающего верующих с пути истинного!

– Поэтому ты и ухватился за эту сказку, чтобы наш слабоумный братец своими руками делал твои чёрные дела?

– Да простит меня бог! Я исполняю волю его!

– Да не его волю! Только чью – я не пойму ещё.

– Дьявол! Дьявол! Изыди! – отскочив от клетки, Филипп Нуартье начал часто креститься и завывать псалмы.

– С ним всё ясно. Один сумасшедший натравливал жуткого вида слабоумного калеку, чтобы тот запугал округу. Только зачем?

– Грядёт царствие небесное! – завыл Филипп Нуартье. – Скоро вся ваша бесовская порода будет здесь, и тогда постигнет вас гнев божий!

– А вот это интересно, - Бертран подошёл к клетке и посветил факелом в безумное лицо отца Филиппа. – Так это ты писал настоятелю? Это ты хотел заманить меня сюда? Зачем?

– Если не все, то хоть главного беса я изничтожу, - приблизив лицо к самому лицу Бертрана, Филипп Нуартье с ненавистью выплюнул фразу.

– Да ведь ты наш родственник, - улыбаясь, тихо произнёс Бертран, медленно утирая лицо кружевным платком. Филипп Нуартье взвыл и отпрянул от прутьев. – И не деспозинов ты убивать натравливал, а своих же родственников.

Ещё один жуткий вой огласил залу.

– Нет! Ты лжёшь, бесовское отродье! Изыди!

– Именно так. Поэтому Гильом не хотел тебя убивать, поэтому он щадил Виктора. Он знал, что ты наш. Он жалел тебя. А ты нас извести хочешь! Ты же умеешь читать мысли и предсказывать будущее. Так зачем ты сам себя поймал здесь?