Чтение онлайн

Зубы Катерины снова блеснули в дьявольской улыбке. Министр спокойно слушал её. Только изредка сжимавшиеся губы выдавали его волнение.

– Чего вы хотите от меня теперь, когда я в вашей власти? Казните меня как покушавшуюся на голову короля и дело с концом, - Катерина презрительно смотрела на Ларейни.

– Я хочу, чтобы вы рассказали, кто вывез вас и ваших детей из Англии? Кто купил вам дом в Париже? Кто его обустраивал и рыл потайные ходы и комнаты? Откуда у вас столько денег? Где находятся ваши тайные знания? В Монсегюре*?

– В Монсегюре? – Катерина была удивлена. – А чего бы им там делать? У катаров** своя религия и свои реликвии. А вы, даже если найдёте мои записи, не сможете их прочесть.

Ларейни задумался.

– Вы изготавливаете только яды?

Катерина улыбнулась.

– Ядов, как впрочем, и лекарств, нет. Ещё Парацельс это говорил. Надо просто знать что, когда и в каких дозах принимать.

– Король Людовик хочет выиграть «испанское наследство», а для этого ему надо уничтожить армию всей Европы? Ему мало Нимвегенского*** мира? Ненасытное чудовище. Но я не стану ему помогать.

– Почему же?

–

Уничтожать людей, чтобы насытить алчность монархов?

– Вы предпочитаете уничтожать людей для своего аппетита? – тонко улыбнулся Ларейни.

– Если хотите – да, - с вызовом сказала Катерина.

– Значит, и вы ненасытное чудовище, - Улыбка его стала ещё шире. – Вы не хотите конкуренции?

Катерина опустила голову.

– Где ваши записи? – резко вскричал Ларейни, вскочив со стула. Катерина от неожиданности вздрогнула. – А, ты не хочешь говорить, продажная девка. Пригласите палача, - Министр повернулся к коменданту. – Список вопросов, на которые она должна ответить, - Ларейни протянул несколько листов, исписанных красивым почерком. – Даю вам три дня. Мне нужны ответы. Королю нужен результат. Ла Вуазен сожгут через два дня. А эта, если ничего не скажет, будет казнена вслед за ней. Приступайте.

Не глядя больше ни на кого, министр Ларейни взял свою шляпу со стола чиновника и вышел. Через несколько минут вошли солдаты, чтобы отвести женщину в пыточную камеру. Чиновник, со страхом поглядывая на неё, вышел последним, стараясь не приближаться к ней.

Глава седьмая

В течение трёх дней, отведённых министром полиции палачу и его подручным, сменяя друг друга на пыточных орудиях, трудились дознаватели. В один из дней, пришедшая в себя Катерина, собрав все силы, все же прикоснулась руками, наполовину раздробленными одним из подручных, к голове ближайшего человека, предрекая ему мучительную смерть через несколько часов. Согласно её словам, бедняга действительно умер, корчась в агонии, как будто его заживо сжигали. Взбешённый палач во время одной пытки так выдернул Катерине суставы, что её руки уже просто не поднимались. Мы не можем сказать, как способ убийства, применяемый Катериной, названный в наше время «смертельное прикосновение» или «отсроченная смерь» и пришедший в Европу из Китая, как этот способ стал известен Катерине де Го. То ли её предки-крестоносцы во время походов в Святую землю и встреч с различными купцами на пересечении торговых путей перенесли китайские хитрости и передали по наследству своей талантливой родственнице. То ли это было собственное изобретение европейцев, ушедшее в Азию и прижившееся там, развившееся и вернувшееся в XX веке в Европу. То ли собственная природная интуиция Катерины наделила её таким талантом, который приводил в ужас её современников и заставлял поверить в её «бесовскую» природу. Мы не располагаем ни документами, ни фактами, ни даже домыслами. Мы излагаем историю. Что из вышеперечисленного ближе вам – вам и выбирать. Нам известно только, что согласно «прикосновению бесовской женщины», люди умирали тогда, когда она этого хотела. Поэтому помощник коменданта Трюшон, мстя за свою дочь Миетту, убитую прикосновением Катерины в первый же день её появления в Бастилии, однажды на исходе третьего дня, данного министром Ларейни на то, чтобы выудить сведения из Катерины, вошёл в её камеру и просто удавил её, когда она пребывала в забытьи после очередной пытки. Он боялся её прикосновений, боялся её пророчеств, он хотел отомстить за дочь. Поэтому, едва Катерина перестала дёргаться, он для верности ударил её два раза кинжалом в сердце. Затем, постоянно крестясь и бормоча молитвы, он завернул её тело в холстину и потихоньку похоронил той же ночью во дворе тюрьмы. Когда он закапывал тело, его ждало ещё одно потрясение: Катерина пошевелилась. В ужасе, простояв над её могилой целую вечность, как ему показалось, он нащупал биение, но к ещё большему его ужасу, оно было с правой стороны. Выскочив из наполовину присыпанной ямы, он убежал к себе и схватил меч палача, по недомыслию оставленный последним без присмотра. С глухим криком он отрубил голову Катерины, из которой фонтаном брызнула кровь, что говорило о том, что она еще не была мертва, когда он её закапывал. Для верности он сбросил в могилу серебряный крестик, который носил на теле, чтобы дьявольские силы, заключённые в теле колдуньи, не смогли выбраться из-под святого креста на волю и не стали мстить ему. Исполнилось предсказание, которое Катерина не смогла разгадать в своё время. Через девять дней после того, как к ней в дом пришла Дениза, Катерина де Го была мертва. И ни бог и ни дьявол не захотели ей помочь. Прибывшему королевскому советнику помощник коменданта сообщил о совершении казни, опустив подробности, на что тот был весьма удивлён, ибо король подписал указ не далее получаса назад в его присутствии. Возмущённому палачу, которому не дали сделать его работу, и озадаченному начальнику тюрьмы он рассказал всю правду и, смиренно став на колени и склонив голову, попросил не предавать это дело, равно как и его суеверие, огласке. Подделанный протокол казни был вручен королевскому советнику, с чем тот и уехал. Своему помощнику комендант приказал исповедаться и просить прощения у бога, а так же выполнить епитимью, которую на него возложит исповедник. Последний, в свою очередь наслышанный о «талантах» «колдуньи», не стал злобствовать и приказал помощнику коменданта в течение месяца денно и нощно молиться и поститься в аббатстве Клерво, пока душа его не очистится. Что обрадованный помощник коменданта с радостью и исполнил.

Глава восьмая

Через некоторое время великолепный кавалер, друг Лафонтена и Мольера, покровитель художников и поэтов, суперинтендант финансов Никола Фуке, ещё недавно заставивший побелеть от зависти короля Людовика XIV своим поместьем в Во-Ле-Виконт (которое он, хотя и преподнёс королю, но лучше было бы ему не выставлять напоказ своё богатство и тем более дарить что-то: королям не дарят, а Людовику XIV в слове «подарок» от верноподданных всегда слышалось «подачка», что для его гордого характера было весьма оскорбительно), был арестован за финансовые злоупотребления и сначала заточён в Бастилию, а потом изгнан в Пиньероль, где в тюрьме Пинеролло он, как считают, и умер. Его место, ставшее называться министерским, занял неулыбчивый, педантичный и мрачный Жан-Батист Кольбер. После их смерти выдвигались теории и распространялись сплетни, что милейший Фуке пал жертвой зависти злодея Кольбера. Однако никто не отнимет у последнего таланта к финансам, благодаря которому король-солнце имел многочисленную и хорошо обученную армию, располагал лучшими и хорошо укреплёнными крепостями, более или менее благодушным народом и деньгами, которые он мог тратить так, что роскошью затмевал все европейские дома. Финансы во времена Кольбера были в образцовом порядке, жалование выплачивалось своевременно. Однако, как бы ни был хорош министр, его время проходит. Кольбер со временем тоже был смещён королём, который, желая затмить тяготы детства блеском золота в настоящем, не хотел всё время видеть около себя вечное напоминание своего во многом несправедливого ареста суперинтенданта Фуке, человека, роскошь которого была поистине королевской. И эта звезда, посмевшая затмить богатством короля-солнце, что заставило

его вспомнить рваные простыни детства и униженные просьбы нового камзола или блюда с куропаткой у какого-то министра, пусть и первого и кардинала, короля, который большую часть отрочества провёл под опёкой Мазарини и королевы-матери Анны Австрийской и не имевшего ни власти, ни своего мнения в это время, короля, чей характер был травмирован всем этим и сейчас требовал компенсации, была теперь единственной звездой, вызвавшей в душе этого короля подобные воспоминания и мысли, мешавшая ему быть не просто королём, а королём-солнце, сошла со сцены. Череда любовниц, сменявших друг друга в его спальне, роскошь двора, где самым роскошным кавалером был он сам, военные успехи армии под руководством виконта Тюренна и принца Конде, превосходство Версаля над всей Францией и Франции над всей Европой, которая прислушивалась ко всемогущему монарху, все это отличало правление короля Людовика XIV Бурбона от его предков. Расцвет литературы и искусства, утончённый этикет и изысканный стиль одежды и мебели делали Францию того времени самой привлекательной страной. Война за Испанское наследство почти со всей Европой, произошедшая в конце царствования (1701-1714), ознаменовала не только поражение Франции (она лишилась всех предыдущих завоёванных земель, и только разброд и раскол во вражеском лагере и несколько незначительных побед в конце войны спасли страну от полного разгрома), но и конец эпохи расцвета абсолютизма. Согласно пословице, на детях гениев природа отдыхает. Хоть Людовик XIV гением не был, но он был великим королём, а его преемник, Людовик XV, был его правнуком, пословица оправдала себя. Правление безразличного и слабого Людовика XV было жалким подобием правления его прадеда. Несмотря на то, что король уделял армии большое внимание, её охватила апатия благодаря офицерам-аристократам, которым офицерский чин требовался для продвижения при дворе, а не давался по их талантам. Суды поразила коррупция, налоги, благодаря ней же, собирались плохо. Присмиревшие на время соседи точили зубы в надежде вернуть своё и урвать ещё немного. Непонятная возня тайных обществ, как новых, так и прежних, вызывала в народе волнения и заставляла поневоле задумываться о завтрашнем дне. Полное нежелание вмешиваться в государственные дела, что характеризовалось фразой, приписываемой королю, «после меня хоть потоп», привело к ослаблению королевской власти. Приближалось время великих перемен. Королевская корона уже не возлежала на голове короля, ни даже на его парике, она гуляла по рукам придворных. Каждый предприимчивый и оборотистый человек мог выиграть для себя, что хотел. Такое положение вещей не могло оставаться долго, и до конца прежней жизни остался только один наследник. Но об этом позже. Сейчас же мы продолжим повествование, остановившись на непонятных событиях, произошедших во Франции во время правления Людовика XV.

Часть шестая

Глава первая

Заслышав дробный топот в коридоре, человек в парике, сидевший в просторном бордовом кресле, неторопливо сложил письмо, которое читал перед этим, и спрятал в складках просторного домашнего халата. Он успокаивающе помахал рукой съёжившемуся в другом кресле у самого камина человеку в потёртой сутане, и сцепил руки на колене ноги, затянутой в белоснежный чулок и уложенной на другую. Человек в сутане встревожено вынырнул из своего массивного и заплывшего жиром тела, но новый взмах руки изящного человека заставил его снова втянуть голову в жирные плечи. Шаги между тем приближались. И вскоре дверь в жарко натопленную комнату распахнулись без стука, и на пороге появился взлохмаченный монашек в чёрной сутане, подпоясанной обычной верёвкой.

– Вы слышали, что случилось в Жеводане? – возбуждённо прокричал он, потрясая исписанной бумажкой. – Вы слышали о звере из Жеводана? Нет? Ну, тогда скоро вся Франция о нём услышит! Это чёрт знает что такое! Это мистика! Или того хуже – заговор!

Он в возбуждении, воздевая руки с бумажкой к потолку, бегал по комнате, выкрикивая бессвязные фразы. Наконец он выдохся и упал в ближайшее к нему кресло.

– Гаспар, - произнёс в наступившем молчании изящный человек. – По какому праву ты врываешься в мой кабинет, как в трактир? Это первое. Второе. Из твоих криков я понял только, что в каком-то Жеводане появился какой-то зверь. Тоже мне новость! И третье. По-видимому, этот зверь свёл тебя с ума. А теперь, будь добр, расскажи спокойно свои новости. Только не бегай вокруг, а то у меня от тебя голова закружилась.

Встрепенувшись, словно боевой конь при звуках трубы, монашек, которого назвали Гаспаром, вскочил с кресла и снова стал мерить шагами комнату и воздевать руки с бумажкой, которую он цепко держал в худых пальцах.

– Гаспар, - повысил голос человек в халате. Его красивые брови сошлись на переносице изящного тонкого носа. – Гаспар, что вы мечетесь, как будто вам угольев за шиворот засунули? – Он слегка хлопнул белой ухоженной рукой по подлокотнику кресла. Но ни окрик, ни нарочито вежливое обращение не произвели впечатления на возбуждённого молодого человека. – И перестаньте махать руками как мельница крыльями, - холодно добавил изящный человек.

От камина послышался ехидный смешок. Застывший было монашек дёрнулся и резко развернулся к креслу у камина. Заметив в неверном отблеске огня маленькие чёрные глазки на круглом жирном лице, он с воплем подскочил к креслу и, потрясая зажатой в руке бумажкой, закричал:

– Вам смешно! Вы, лживый монах, который только брюхо набивает да с прихожанками грешит, знаете ли вы, что Сатана уже пришёл! Что он уже здесь! Из-за таких, как вы, пособников дьявола, а не бога, он и явился по наши души! Знаете ли вы, что в Жеводане от его лап уже умерло несколько людей! В Санта-Мон организовали облаву, но он неуловим! Вы это понимаете, вы, мешок пороков!

– Гаспар! – Резкий окрик мужчины в халате заставил его подскочить. – Сядьте, - тише сказал он. Гаспар вернулся на своё место, постоял и с недовольным видом всё же опустился в кресло. – Теперь по порядку. Спокойно, - Мужчина поднял руку. Гаспар закрыл открывшийся было в возражениях рот. – Первое. Что за письмо у тебя в руках?

Гаспар некоторое время непонимающе смотрел на мужчину в халате. Затем перевёл взгляд на бумажку у себя в руках.

– Это не письмо, - спокойно произнёс он. – Это мои заметки о звере из Жеводана. Наш король Луи направил туда одного учёного, надеясь, что тот изловит и изучит это чудовище. Здесь я записал всё, что мне удалось узнать о звере и об этом учёном, Грегуаре де Фронсаке.

– Интересно. Дай мне, я позже прочту.

Гаспар поколебался, но вручил мелко исписанную и помятую бумажку мужчине в халате.

– Теперь, что ты кричал по поводу Сатаны? То, что ты чего-то не знаешь, - Он снова поднял холёную руку, и Гаспар снова закрыл рот, готовый разразиться объяснениями. – То, что ты не знаешь чего-то, не означает, что это происки дьявола. Возможно, кто-то привёз из Америк неизвестное у нас животное. Оно с перепугу удрало от хозяина. А поскольку оно не знает наших условий, а мы не знаем его, то оно и кажется таким глупцам, как ты, исчадием ада. Здесь очень важна помощь этого Грегуара де Фронсака. Я о нём слышал. Он много путешествовал в разных частях света. Недавно был в Африке. Король Луи иногда умеет рассуждать здраво. Не все мозги он оставил в кровати мадам Дюбарри. Однако, одного натуралиста мало…