Чтение онлайн

– Чушь какая, - буркнул Бертран.

– Возможно.

– Подобные обвинения должен выдвинуть инквизитор и провести следствие.

– Должен. Но у нас не Париж, не Лион, не Марсель. Здесь живут тёмные люди. Для которых слово сеньора или священника до сих пор ещё закон. И когда я сказал, что девчонке просто нечего было есть, некоторые начали колебаться. Моя речь была более убедительна, чем его истеричные апокалиптические вопли. Я не стал ждать погромов, бунта или всеобщей истерии и просто вытащил её из костра. Филипп Нуартье проклял меня, и при

всяком удобном случае старался досадить мне.

– А девчонка?

– Ей уже восемнадцать. Она живёт в моём доме и считает меня своим спасителем. Когда от голода умерли два её брата и сестра, остальных я взял к себе. Теперь все трое за меня горло перегрызут

Бертран иронически улыбнулся.

– Не слишком ли много зверья вокруг тебя, Гильом?

Гильом мрачно посмотрел на Бертрана. Бертран с усмешкой вскинул руки в защитном жесте.

– Хорошо-хорошо, - произнёс он успокаивающе. – Я пошутил. Здесь, у вас все какие-то мрачные и нервные.

– Будешь тут, - буркнул Гильом и продолжил спуск.

Через несколько минут Бертран снова нарушил молчание.

– Скажи, а почему бы тебе не воспользоваться его же оружием?

– То есть? – Гильом снова остановился.

– Сожги его. Прямо в церкви, во время проповеди. Как будто его покарал его бог за грехи.

Гильом внимательно посмотрел в смеющееся лицо Бертрана. Даже в темноте было заметно, как блестели его глаза.

– Ты же можешь сжечь человека? Твоего дара хватит? – убеждал он.

Гильом покачал головой.

– Я бы давно так поступил. Но я не могу.

– Почему? – воскликнул Бертран. Эхо от его крика несколько раз отразилось от стен.

– Я не ты, - склонив голову, пробормотал Гильом. – Я не думаю, что мои способности – это дар и счастье. Я считаю это наказанием. И как наказание я должен терпеливо это сносить. Если я буду пользоваться своим даром во зло, то чем я буду отличаться от отца Нуартье?

– Ничем. Только ты восстановишь справедливость.

– Людей нельзя убивать. Если они родились на свет, значит, это было нужно.

– Ты прямо как катар.

– Увы, я грешник.

– И всё же. Сохраняя жизнь этому фанатику, ты уничтожаешь его руками многие другие жизни. Разве все им сожжённые люди не стоят его одной-единственной жизни? Или из-за своего эгоизма – он, видите ли, наказание для тебя – ты готов жертвовать жизнями других и дальше? А, если бы тебе не удалось тогда спасти ту девочку? Умерла бы не только она, но и все её братья и сёстры.

– Не искушай, сатана, изыди! – воскликнул Гильом и закрыл лицо руками.

Бертран помолчал.

– И ты, и твой бог – эгоисты и лицемеры. Он посылает наказание невинным, а ты прячешься за его волю. При этом вы оба забываете, что человек, которого выбрали орудием наказания, тоже может быть невинен. Бог покарал наш

род до тринадцатого колена за грехи наших предков. Но мы-то при чём? А замурованные жёны, съеденные бастарды, опустошённые деревни и души – всё это для того, чтобы нашим предкам в аду скучно не было?

Голос Бертрана гремел по подземелью, отражаясь от стен.

– Если всё происходит так, а не иначе, значит, так должно быть! – наконец выкрикнул Гильом. В наступившей тишине было слышно, как где-то капает вода и позвякивают цепи.

– Ты ничем не отличаешься от своего отца Нуартье, - после долгого молчания произнёс Бертран. – Называй это как угодно, относись к этому как хочешь, но ты такой же фанатик, как и он. Только он честнее. Он ни за чью спину не прячется и словами о предопределённости не прикрывается. При всех ваших разных взглядах по сути вы одинаковы – после вас остаются трупы.

Гильом ушёл вперёд, не оглядываясь. Он как будто не хотел слышать Бертрана. Поскальзываясь на сырых ступенях, Бертран, держась за стены, медленно шёл за ним.

Через некоторое время они остановились на площадке перед железной дверью. Гильом вынул знакомую связку и отпер дверь. Не говоря ни слова, он вошёл. В молчании Бертран последовал за ним.

Глава пятая

Пройдя по узкому и низкому коридору, Гильом остановился у ещё одной железной двери. Не глядя на Бертрана, он буркнул:

– Он там.

Бертран кивнул. Гильом помедлил, но отпер дверь.

Глазам Бертрана предстала огромная каменная зала, в которой чадили факелы. По сырым стенам в некоторых местах стекала вода. Мрак, который факелы не могли осветить, уходил вперёд и вверх. Гулкое эхо шагов разносилось вокруг, озвучивая царившую леденящую атмосферу безысходности и могильного покоя.

– Странно, - пробормотал Гильом. – Мне казалось, я гасил факелы здесь.

Он прошёл вперёд, освещая себе путь взятым со стены факелом. Пожав плечами, Бертран пошёл за ним.

Впереди явственно слышалось чьё-то бормотание и стоны, крики и вой. Бертран инстинктивно положил руку на эфес, но тут же тихо рассмеялся. Против жеводанского зверя не шпага, а хорошая дубина или мортира нужна. Капитан Диомель со своим войском, проводя облаву, чуть было сам концы не отдал, когда этот зверь внезапно оказался перед ним. Ну и кто кого ловил тогда? На холме Муше его тоже расстреливали. Но он непостижимым образом ожил и удрал, задрав по дороге ни в чём не повинную девочку. Вот тогда-то капитан Диомель и отдал приказ об облаве. Только зря время потратил. Зверь был жив, и всё ещё выходил на охоту. Только по какому признаку он выбирал свои жертвы, этого Бертран не понял.

Гильом и Бертран уже подходили к ярко освещённой впереди стене, когда услышали крик, похожий на вой грешной души, запертой в аду:

– Как можешь ты, дьявольская подстилка и отродье сатаны, мешать планам божьим? Один раз твой хозяин спас тебя, чтобы проверить крепость моей веры, но это не повторится! Твоё тело вместе с душой сгорит в адском пламени!

– Что-то мне это напоминает, - тихо сказал Бертран, легко касаясь плеча впереди идущего Гильома.