Созвездие Девы
Шрифт:
– М-можно это будет фея?
– Да хоть зеленый гоблин. Главное, представь поярче, небольшого размера, с покладистым характером, желательно немую и без волшебной палочки.
– Тогда уж лучше кошку, – пробормотала я.
– Создать можно всё, что угодно, вреда оно не причинит. В случае чего развеем. Придумала?
– Да, – ограничимся старым сном из поезда. Недавно я видела похожий сон, с той самой девочкой, но уже без ребят с битами. Ребенок лет шести-семи от роду грустно смотрел на меня и убегал в пустоту. Пыталась бежать следом, остановить, но что-то мешало. Я даже имя запомнила – Ксюша.
– Сосредоточься
Источник открылся легко: за короткий срок мы свыклись друг с другом и наладили связь. «Банка с горошком» подросла до семисотки. Пускай мой магический потенциал пока оставлял желать лучшего – я быстро уставала, – но прогресс на лицо. За новичками требуется глаз да глаз: увлекаясь, они не замечают, как доходят до точки и вычерпывают Силу без остатка. Мой «глаз» следил за мной постоянно и очень строго, чтобы даже искушения не возникло испытать судьбу. Я была благодарна ему, ведь соблазн велик и день ото дня становится всё больше и больше.
Дело делается быстрее, если ты мысленно повторяешь инструкцию. Открыться, доступ к образу, направить силу в нужное русло. Теперь нельзя упустить момент, когда хлынет магия – мне нужна тонкая струйка, а не водопад Виктория. Частенько этим грешу, вкладываю больше, чем требуется…Получилось? Я открыла глаза и невольно вздрогнула: у стола стояла та самая девочка из сна, неизвестная Ксюша. Она немного просвечивала (первая попытка, да и сон это тебе не реальные кошки), но была удивительно похожа. Русые кудряшки, нежная светлая кожа; зеленые глаза в обрамлении длинных ресниц смотрели не по-детски задумчиво и печально. Ксюша была босиком, в простом летнем сарафане с заметным пятном на груди. Будто не раз застирывали, но оно осталось. Измазалась, бедная. Варенье? Шоколад?
Девочка вдруг улыбнулась, помахала рукой и исчезла. Сама, без посторонней помощи.
– Ты отлично справилась, – Воропаев кашлянул, прочищая горло. – Кто это, сестра? Дальняя родственница?
– Не знаю. Она мне снилась вчера…
– Очень на тебя похожа. И теперь ясно, почему просвечивала.
Похожа на меня? Разве что цветом волос или пятном на платье. Совсем иные черты, иной взгляд, иная улыбка. У нас никогда не было такой родственницы.
– Хочу попробовать создать кошку!
Зверь вышел каким-то странным: кособоким, разноглазым и к тому же в красную полоску. Я с сожалением развеяла беднягу и поначалу не решилась повторить эксперимент. Перед глазами до сих пор стояла Ксюша, а простая кошка не желала представляться как следует. Вот и результат.
Артемий посоветовал не переживать: фантазия – штука нравная, можно думать о белой кошке, но выйдет зеленая в крапинку. Или желтая в квадратик. Достаточно отвлечься на секунду, и пожалуйста.
– Потренируешься на досуге, и всё получится. Только убирать не забывай. Тетради…
– Ты разрешаешь мне колдовать без присмотра?!
Ладонь на животе шевельнулась, занимая удобное положение.
– По-хорошему, еще рановато, но да. Мне придется ненадолго уехать, а случай может быть всякий.
– Уехать? – тусклым голосом переспросила я. Более-менее приличный зверек укоризненно
мигнул и исчез.– Ненадолго. Отвезу мать в Рязань, разберусь с квартирантами, найду одного полезного человечка. Неделя, если повезет – меньше, но съездить надо. Мать останется там: здесь ей делать нечего, нервотрепка одна.
Верное слово – нервотрепка. Галина упорно не желала разводиться, и судебное разбирательство отложили на три месяца. «Суд вправе принять меры по примирению супругов» или что-то в этом роде. Форменное издевательство, а не примирение! Умный опытный адвокат по семейным делам, к которому обратился Артемий, стремился минимизировать срок и заодно вести дело к завершению, но из-за наличия несовершеннолетнего ребенка, проблем с разделом имущества и канителью с квартирой процесс развода мог затянуться на годы.
«Она с вашей шеи не слезет, – вздыхал адвокат, сам трижды разведенный и четырежды женатый. – Чуть двинемся вперед, и сразу что-то новое всплывает! Упорная баба. Другие сразу сдаются, а этой море по колено. Разобраться разберемся, однако точного срока не назову. Прессовать вы не согласились, справки липовые отвергли, вот и канителимся теперь!» – с сарказмом добавил он.
Пока длилась судебная тяжба, Воропаев искал покупателя на квартиру и практически нашел, оставалось лишь согласовать сумму. Проблем с куплей-продажей и сопутствующими формальностями возникнуть вроде не должно.
Другое дело, что страдали стороны невиновные – Марина Константиновна и Павлик. Бабушка настаивала на том, чтобы забрать внука к себе, пока всё не уляжется. Галина скрипнула зубами, но согласилась: ребенок-то здесь совершенно не при чем.
– Когда уезжаете?
– Послезавтра. Туда и назад, оглянуться не успеешь, как вернусь.
– Вместо тебя останется Полянская?
– Да, замещает обычно она.
Разговор не клеился. Неприятные новости сообщены, приятных пока не предвидится…
– О чем ты думаешь? – вдруг спросил он.
– О тебе, о нас, о том, что будет. Об этих перстнях дурацких, о магии, о кошках и почему-то об Ульяне, – еще о Ксюше, но о ней я умолчала. – А ты?
– О том, что ты чудесно рисуешь, – кивок в сторону «Вида из окна».
– Издеваешься?!
– Даже не думал.
– Картине сто лет в обед, со школьных времен осталась. Теперь я почти не рисую. Так, балуюсь иногда, – призналась я.
– Покажешь?
Пожала плечами. Не люблю демонстрировать «шЫдевры», но если просит…
– Выпустишь – покажу.
Альбом с рисунками лежал в ящике стола, с недавних пор я перестала его прятать. Новые работы появлялись всё реже и реже: не было вдохновения, а последние и вовсе напоминали шаржи. Вернувшись на законное место, я не без смущения протянула альбом. Чувствую себя голой в толпе.
– Ничего себе баловство! – Артемий с неподдельным интересом разглядывал рисунки.
В основном портреты, лишь три или четыре панорамы улиц, один кот и вход в нашу больницу. Попадались этюды акварелью, но большая часть работ – карандашные зарисовки наспех, без проработки деталей. Однокурсники, случайные прохожие, отец с трубкой, мама в цыганской шали, Анька, интерны и медсестры, взъерошенный Сева. Крамолова совсем не похожа, здесь она слишком добрая, а вот тут – прямо вылитая. Сонечка с бумагами, Авдотья Игоревна на посту… Воропаев, шесть разных портретов, по одному в месяц.