Чтение онлайн

– Не по телефону. Ноги в руки и бегом ко мне! Жду, – на том конце заплакали гудки.

Печорин впустил меня, повертел головой и, не обнаружив ничего подозрительного, закрыл дверь изнутри. Женщина в кресле, пышнотелая блондинка, уставилась на меня и замычала: говорить внятно ей мешала двойная порция ваты. Нервы Евгений глушил по старинке, мышьяком, так что мычание через раз прерывал скулеж.

– Баю-бай, засыпай, а то серенький волчок тебя схватит за… бочок, – он помахал перед носом пациентки раскрытой ладонью. – На самом деле, вариантов тьма тьмущая, всё зависит от степени испорченности волчка.

–

Вы ее усыпили? – я наивно полагала, что вампиры не владеют магией.

– Старый добрый фокус. На случай, если жертва сопротивляется, – подмигнул Печорин. – Не всем по нраву истошные вопли, кто-то предпочитает кушать в тишине. Полезней для пищеварения.

Насвистывая, он достал из шкафчика бутыль и шоколадку. Стоит мне прийти, как его сразу мучит сушняк. Или просто пользуется моментом?

– Не тяни кота за хвост, она не будет спать вечно, – вампир отхлебнул с горла. – Что там про Борискины цацки?

Я воспроизвела подслушанный разговор и заодно поделилась своими догадками. Игривое настроение коллеги как рукой сняло.

– Ты ничего не путаешь? Да не шипи, я для верности! Слишком уж мылооперно: желая вызволить мужа, она согласна на любую подлость, но одновременно участвует в сопротивлении. Долой гнет тиранши, да здравствует справедливость! Громов этот вообще не к месту. Рабыня Изаура, блин! – он разломал шоколад и бросил в рот кусочек. – Угощайся, думать помогает.

– И коньяк тоже?

– Коньяк, милая моя, помогает во всем, от раздумий до семейной жизни. Поэтому я до сих пор холост. Эх, шутки шутками, а наше дело – труба. Ты даже не представляешь, в какую каку случайно ткнула палкой.

– Вы знаете, о ком они говорили.

– Уверен на девяносто девять процентов. Своему благоверному сообщила? Камнем преткновения-то стало его имущество.

– Отсюда до Рязани шестьсот километров, – напомнила я. – При всём желании…

– Дурёха, если надо, то он примчится через минуту, – Печорин искал по карманам мобильник. – Хотя-а, знаешь, пускай человек доберется до места. Расположится, обустроится, насладится эфемерной свободой. План по поимке гномика мы и сами составим.

– Гномика?

– Тролльфа, если быть совсем точным. Слыхала про таких?

Еще бы! Те самые существа из регистра Особо опасных.

– Поймаем Моргарта – найдем таинственную подругу, расколем подругу – узнаем, где скрывается Ирен. Всё гениальное просто, – вампир даже повеселел. – Догадываешься, что меня смущает?

– Всё слишком просто?

– Нет, это как раз-таки закономерно. Объяснимы все разрозненные факты, кроме одного: что они имели в виду под «чудом»? Определений здесь как котят нетопленных, от прямых до переносных. Если не магия, что тогда?

Меня больше интересовало, кто такая Ирен.

– История долгая, а я не рассказчик. Если вкратце, – Печорин набросал на листке бумаги жуткую рожу с оскаленной пастью и рогами, – Ирина Бестужева, спятившая на старости лет ведьма (ей без малого три столетия) и по совместительству мать нашей любимой Марии Васильевны.

– Крамоловой?!

– Другой не знаю. Бестужева в розыске, пару раз на нее выходили, но след обрывался. Без посторонней помощи она скончается лет через семь-восемь, только вот Ирен это совсем не выгодно. Жить, видите ли, хочет,

и не просто жить, а вечно. Так ладно бы вечно, полбеды: солила б себе грибочки в Брянских лесах, никого не трогала – мы только за! Но жить спокойно ей мешает пунктик и склонность к массовым убийствам. Благодаря твоим донесениям всё стало на свои места: Ирен окончательно спятила.

– Потому что хочет открыть какие-то там врата?

– Соображаешь. Но не «какие-то там», а врата в Мир Иной. Вывод напрашивается сам собой: чтобы выпустить оттуда… кого? – он испытующе взглянул на меня.

– Того, кто давно умер, – блондинка она и есть.

– Мы копались в прошлом Бестужевой. В истории она особо не засветилась, да и срок немалый. Зачем ей так выделываться? Вер, ты ведь женщина, думай!

– Когда, говорите, она родилась? – будем плясать отсюда.

– Тысяча семьсот двадцатые, Рейган вскользь упоминал дату. Тебе это что-то дало?

– Представлю себя на ее месте…

Спящая Печоринская пациентка жалобно застонала.

– Ой, я, кавыфа, задвемала… тьфу!

– Да вы молодец, Снежана Альбертовна, – вампир мигом подлетел к ней, – вашему нерву это пошло только на пользу. Увидимся за обедом, – это уже мне. – Настраивайся на ночное дежурство: будем ставить капкан.

– Капкан? – удивилась Снежана Альбертовна. – Какой капкан?

– На медведя, – серьезно пояснил стоматолог. – Мы с товарищем Соболевой – любители экстремальной охоты…

До обеденного перерыва я успела навестить Титарева, подчистить хвосты по бумажной волоките и уговорить Наталью Николаевну оставить меня на дежурство. Полянская инициативу приветствовала и на радостях отправила к Игоревне.

– Напомните ей про отчет по наркотикам, Мельников требует. Вчера якобы кодеина не досчитались. Дело пустяшное, а неприятно. Пускай проверит и внесет поправки, хорошо?

О Титареве она спросила мельком, похвалила за усердие и отослала восвояси.

Ульяна, с которой мы пересеклись в ординаторской, попросила помочь с диагнозом. Принцесса Греза снизошла до простых смертных! Просит, а у самой желваки гуляют: в беспомощности мало приятного.

– Что тебя смущает? Здесь не нужно учитывать… – мой взгляд упал на цепочку кулона. Толстую, серебряную цепочку на шее Ульяны.

– Нравится? – невинно улыбнулась Сушкина. – От бабушки досталась.

Она вытянула из-за воротника подвеску. Ничего общего с Громовским: птица на ветке, но готова поспорить, что еще утром ее не было! Значит, Уля – и есть таинственная подружка? Запинаясь, я указала ей на ошибку.

– Спасибо, поняла, – еще одна странная улыбочка. – Нужна будет помощь – только скажи.

Я едва дождалась Печорина.

– Бледна, как Алена после солярия, – констатировал вампир, покупая чай и булочки. – Ешь, а то Тёмыч меня со свету сживет. Скажет, что не уследил.

– Нас здесь подслушают, – аппетита не было и в помине, поэтому я отпила чаю.

– Ты ведьма или кто? Колдуй неслышимость!

Полог тишины удался с горем пополам: большую часть звуков он заглушал, но некоторые всё равно просачивались. Я только училась его ставить.

– А нехай слушают, целее будут, – ободряюще сказал Бенедиктович. – Новые подробности всплыли?