Созвездие Девы
Шрифт:
«Жду не дождусь, когда ты поведаешь историю вашего знакомства. Эта Ульяна – дама не промах, хуже керосину»
Забравшийся в форточку сквозняк ласково пошевелил мои волосы. Провела рукой по макушке, сдерживая улыбку. Дразнится.
– Вера! Вер, подожди!
Сама Ульяна Великая летит по коридору, пытаясь меня догнать. Приятно, черт побери! А чужие привычки заразительны, раньше я сказала бы «честное пионерское».
– Слушаю вас, Ульяна Дмитриевна.
– Ты сейчас куда? Может, выпьем кофе, поболтаем? – выпалила она.
– Извини, но с «выпьем кофе» у меня неприятные ассоциации, да
Уля не обиделась: она была выше эмоций.
– Просто… ммм, понимаешь, я здесь никого не знаю, и…
– Вот видишь, есть чудесная возможность познакомиться. Мне, правда, некогда чаи гонять, а тот же Малышев до пятницы совершенно свободен, – я давно не испытываю к ней ни былой ненависти, ни презрения, но менять планы ради болтовни – увольте.
– Ну ладно. Как там в педиатрии? – Ульяна семенила следом, точно на поводке.
– Замечательно, – бросила я и прибавила шагу.
– Лучше, чем здесь?
– Не думаю.
– А я вот, представляешь, хотела в педиатры пойти, но тетя Кира отговорила. Вроде бы с детьми мороки больше, – тараторила приставучая коллега. Раньше она слыла молчуньей, слова не вытянешь, а тут, пожалуйста, целые водопады!
– Рада за тебя.
Тетя Кира…Эх, тетя Кира, попортила ты мне крови в свое время! Двоюродная тетка Сушкиной преподавала в нашей школе биологию с химией. Поначалу я даже сочувствовала Ульянке: вместо сказки на ночь – теория Дарвина, настольная книга – «Биология для поступающих в вузы», любимый фильм – «Экология на грани» или что-то в этом роде. Подобный подход, сами понимаете, имеет свою специфику, и чувство юмора у юного дарования отсутствовало напрочь. Казалось бы, из-за чего сыр-бор? Добрая Кира Денисовна, подгоняя наследницу под параметры, нещадно «валила» всех остальных. Новый конкурс для гениев – ждите снижения отметок. Не знаю, где тут логика и была ли она вообще, но по условиям успеваемость Ульки была обязана превышать среднюю класса. Чем ниже общая планка, тем легче выйти на финиш.
Но самое обидное не это. Если разобраться, всё это даже ерунда. Не хочу вдаваться в подробности, только после жестокой подставы мои отношения с классом резко ухудшились. Мои, Эллы и Наташи Кирсановой. Причиной послужило участие, под протекцией директрисы, в городской олимпиаде по химии. Мы с Наташей еще ездили на районную, а великая Сушкина осталась не у дел. Мда, лучше б не ездили: Ульяна и ее банда подхалимов этого так и не простили. А говорят, что отличники – самые мирные люди!
– Вер, я думаю, школьные дрязги – совсем не повод для ненависти, тем более теперь, – выдала активистка. Знает, собака, чье мясо съела.
– Конечно, Ульяна Дмитриевна, – ядовито пропела я, – воспоминания о выпотрошенных мышах в портфеле и суперклее в спортивной обуви – одни из ярчайших моментов моей юности, приятно освежить на досуге. Вряд ли Петька Жмот вспомнит, что было причиной, а ведь мышей потрошил именно он.
– Ой, ладно тебе, Соболева, – рассмеялась Уля, теребя пушистый локон. – Маленькая была, глупая, вот и ляпнула, что вы с Кирсановой…
– Но, несмотря на молодость, ты отлично понимала, во что это выльется. Счастливого кофепития, Уля!
«Школьная дрязга», как выразилась Сушкина, привела к тому, что Наташа слегла с нервным срывом, а я встала с места посреди урока геометрии и влепила ученой гадине пощечину, устав терпеть ее безнаказанность. Ух, что потом было! Одни родительские
разборки чего стоили. В итоге Улька перевелась в другую школу, Кира Денисовна вскоре подала в отставку, и справедливость восторжествовала. Многие утверждали, что «талантливая девочка вовремя ушла из этого притона», но мы-то знаем, кто прав на самом деле. Одноклассники потом еще долго извинялись, однако неприятный осадок остался. История, достойная мыльной оперы, «Санта-Барбара: школьные годы». Это сейчас понимаешь, насколько глупо и по-детски, а тогда…Наверное, всё же не стоит собачиться с Ульяной, нам ведь вместе работать. Будем взрослым адекватным человеком, а, значит, соблюдаем вооруженный нейтралитет. Р-р-р, вот и верь после этого в случайные встречи!
Нет, сегодня определенно не мой день! Стоило лишь однажды не проверить замок, и наш совместный обед был внаглую прерван появлением Сологуба. Доблестный интерн с бледным от ярости лицом тряс кулаками и издавал нечленораздельные звуки. Яростный Ярослав – это сильно.
– Артемий Петрович, беда!.. Там, эта… эта М-мейлер… караул! Вообще! Беда! SOS!
– Давайте без намеков, доктор Сологуб. Что опять случилось?
– Перевожу, – из-за спины Славки выглянула Оксана. – Леокадия Виленовна Мейлер…
– Как вы сказали?
– Леокадия Виленовна, – охотно повторила женщина. – Мне самой понравилось. В общем, она недовольна лечением доктора Сологуба и желает видеть начальство. Наглость с ее стороны. Конец сообщения.
– Леокадия Виленовна, – задумчиво протянул Воропаев. – И что с ней делать? Передайте, что подойду. Хм, Мейлер, значит… Мейлер. Идите, Щербакова, мерси за перевод. Доктор Слава, разрешаю поставить на место гражданку Виленовну. Сумеете – отмечу в личном деле исключительный профессионализм.
– А вы меня не обманываете? – недоверчиво переспросил тот, пятясь.
– Вы меня с кем-то спутали, Сологуб. Я не вру, я художественно приукрашаю. Дерзайте, только дверь за собой закройте… Приехали, – сообщил Артемий, обращаясь ко мне, – хоть встречу выпускников назначай. Ты приглашаешь Ульяну, я – Лику.
– Лику? Вы с ней знакомы?
– Разве что на свете есть еще одна Леокадия Виленовна теперь-уже-Мейлер.
– Твоя одноклассница? Первая любовь? Соседка? – терялась в догадках я.
– Фронтовая подруга, – ухмыльнулся он, – почти что товарищ по оружию. В садик вместе ходили, сидели за одной партой. И каким только ветром ее сюда занесло?
Эпитет «фронтовая подруга» как нельзя лучше подходил Леокадии Мейлер. Было в ней что-то дерзкое, боевое, дай в руки автомат – и пойдет врагов косить, поправляя на ходу каску.
– Доктор, я женщина ранимая, нервная, – втолковывала мадам Сологубу, – и подхода требую чуткого, ответственного, понимаете? Да ни черта вы не понимаете! Вот взять, к примеру, эти шприцы. Они соответствуют общепринятым стандартам, санитарным нормам?
– Да обычные шприцы, обычные! – повысил голос Славка. – Стандартные, других нет…
– Я безумно рада, о, эскулап! – воскликнула дама, положа руку на сердце. – Экстаз! Нирвана! Небо в алмазах! Но без сертификата качества, не обессудь, колоть не дам. О, я хочу безумно жить, но смерть грозит во цвете лет, коль вы, мой милый-милый доктор, не предъявите документ!
На Славку было больно смотреть: бедняга весь побелел, губы дрожали, а рука со шприцом ходила ходуном, грозя «милому эскулапу» серьезными травмами.