Чтение онлайн

– Рембрандт отдыхает. Или он пейзажи писал?

– Почему, портреты. Но до Рембрандта далеко, уж поверь, – рассмеялась я. – Что ты об этом думаешь?

– Если отбросить субъективность и мой совершенный дилетантизм в искусстве, ты талант. Умеешь чувствовать людей.

– Скажешь тоже, талант, – щеки предательски вспыхнули. Но приятно.

– Не прибедняйся. Это не комплимент, а признание достоинств, помимо готовки и вышивания крестиком.

Надо же, запомнил. Потом обязательно ввернет в самый подходящий момент, с него станется. Держу пари, в идеально организованном мозгу Артемия имеются особые папочки, куда

он старательно собирает компромат на каждого знакомого. Как иначе объяснить тот факт, что он не забывает ни единой мелочи, лицеприятной для человека или не очень?

Мы прекрасно уместились на моей кровати, осталось даже место для кота, чья недовольная морда высунулась из-под одеяла. Придавили пару раз, но он не ушел. Иллюзорный перс свернулся на воропаевском свитере, моя кофта укрывала его на манер пледа.

Косу мне безжалостно расплели, не обратив на возмущенный писк: «Куды?! Я с ней полчаса вошкалась!» никакого внимания. Ах вот вы как, сударь! Я не злопамятная, но на память не жалуюсь. Проверила, боится ли Воропаев щекотки. Оказалось, что боится, но не так сильно, как хотелось бы.

– Вер, перестань! – взмолился он, утирая слезы. – Хватит с меня!

– Сдаешься?

– Сдаюсь! Сдаюсь!

Раздувшись от гордости, как лягушка, на мгновение потеряла бдительность. Ох, зря!

Не церемонясь особо, меня подмяли под себя и защекотали до икоты. Я сердилась, перемежала ругательства истеричным хихиканьем, но не слишком сопротивлялась. Увернуться и…

– Размечталась, – он от души наслаждался моментом, созерцая красную лохматую меня.

– Так не честно!

– Зато эффективно.

– Слезь с меня!

– Отсюда вид лучше.

– Пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – заскулила я.

– Ммм... нет.

– Слезь сейчас же!

– А то что?

Нет, ну точно издевается! Впрочем, в мире всегда есть место сюрпризу. Я перестала дергаться, улыбнулась как можно невиннее… Такой подлости, как поцелуй, тиран и сумасброд точно не ожидал. Теплые, чуть солоноватые губы ответили моим, заставляя приподнять голову. Приятно, но шея затекает.

– Согласен, это аргумент…

На боку было гораздо удобнее, больше простора для творчества. Он играл с моими губами, чуть прикусывая, но не стремился полностью подчинить, сломить волю. Легкие начало сдавливать от недостатка кислорода так, что голова закружилась. Поцелуи сместились к виску, позволяя вдохнуть, а затем по скуле, к подбородку и ниже – к шее. Пульс зашкаливал до легкой боли, меня бросало то в жар, то в холод.

– Тш-ш, успокойся немного. Так до разрыва сердца недалеко, – спокойный – практически спокойный, – шепот. Рука Артемия слегка приподняла мою футболку и погладила влажную спину, заставляя выгибаться навстречу. Власть над телом вернулась вместе с возможностью дышать.

– Мой… только мой, – выдохнула я, – больше ничей…

– Вера…

Он нежно целовал мою шею, исследовал вырез футболки, любое мимолетное касание отзывалось пульсацией внизу живота. Мне тоже хотелось гладить его, попробовать на вкус кожу. Расстегивание рубашки было встречено радостным вздохом. Улыбаясь, я потерлась щекой, вдохнула его запах, коснулась приоткрытыми губами, лизнула…

Полурык-полустон, и я больше не принадлежу себе, а нежность сменяется бесконтрольной страстью. Часть меня захлебывается восторгом, ей безумно нравится происходящее,

но другая часть, больная и озлобленная на весь мир, кричит не своим голосом и в панике вырывается.

По венам ударил электрический ток, и мы замерли. От боли. Что произошло? Воропаев понял это гораздо раньше меня.

– Прости…прости, – неестественно хриплый, напряженный шепот царапал ставший удивительно чутким слух. – Еще чуть-чуть, и я бы не удержался.

Необычайно осторожный поцелуй в плечо. Опасливый. Он боялся вновь испугать меня… или по-прежнему чувствовал боль?

– Ч-что это было?

– Сигнал SOS, посланный твоим подсознанием, – Артемий сел на кровати и застегнул рубашку. Дышал он по-прежнему прерывисто, но с каждым новым вдохом приходил в норму. – Вправил мне мозги.

– Тём, я… – должна тебе кое-что рассказать, но не могу подобрать слов. Внутренности начинает скручивать, а слезы сами собой наворачиваются на глаза, – я не хотела тебя останавливать, даже наоборот, просто…

Я пыталась рассказать ему. Правда, пыталась, только правильные слова не шли с языка. Ничего, кроме этого трусливого «просто».

– Сложно. Иди сюда, укрою.

Мне на плечи набросили беглое одеяло, укутали, чтобы один нос торчал. Не согласилась, и в итоге под одеяло забрались вдвоем, вместе гораздо уютнее. Недовольно фырчащие коты спрятались за занавеской. Такого буйства и последующего примирения они не понимали.

Анька вернулась нежданно-негаданно, почти за час до условленного срока. То ли фильм попался неинтересный, то ли прогулка с подружками наскучила. Дверь в комнату мы закрыли, поэтому шкрябанье ключа в замке услышали не сразу.

– Сдаваться сразу, или пускай найдет? – безмятежно спросил Воропаев, не меняя положения тела.

– Кто? – без задней мысли поинтересовалась я. Каюсь, успела задремать.

– Соболева Анна Сергеевна, год рождения высчитывать лень.

– Анька вернулась?! – рванулась было, но меня удержали на месте.

– Лежи. Не войдет она сюда, по легенде дома никого нет, дверь-то была закрыта.

– А твоя куртка? Ботинки?

– У твоих родных есть привычка пересчитывать куртки и инвентаризировать ботинки? – вопросом на вопрос ответил Артемий. – Не найдет, лежи спокойно.

– И конфеты не найдет? – хитро уточнила я. Верила ему безоговорочно, просто интересно.

– Конфеты в холодильнике. Мало ли, откуда они взялись? Может, мама купила и не сказала?

– Великий отмазчик, – буркнула я и забралась обратно под одеяло.

Глава 6

Секретарь и его сообщница

В тихом омуте черти водятся.

Пословица.

Снотворное кончилось – Галина поняла это прежде, чем открыла коробку. Перспектива бессонной ночи не испугала, но и не обрадовала. Достаточно времени, чтобы подумать, даже если совсем не хочется. Ни думать, ни чувствовать – ничего.

Галина присела за туалетный столик, провела щеткой по медно-рыжим волосам, собрала их наверх. Из зеркала на нее устало глядела женщина, довольно молодая и всё еще красивая. Ночная рубашка с длинными рукавами на средневековый манер пожелтела от многочисленных стирок и истрепалась, но Галина дорожила ею. Сейчас сильно широка в талии, а когда-то была как раз. Три совершенно новых ночнушки без дела пылились в шкафу, ведьма покупала их в порыве вдохновения и убирала с глаз долой.