Созвездие Девы
Шрифт:
– Не спится? – в зеркале отразился Воропаев.
– Тебе-то какое дело? Лично мне всё равно: дома ты или не дома, спишь или… не спишь, – она дернула выбившуюся прядь. – Чего здесь забыл?
– Хотел поговорить.
– По ругани соскучился, – с усмешкой расшифровала Галина, – или по лестным характеристикам в свой мерзкий адрес, уж не знаю точно. Впрочем, тут одно плавно вытекает из другого.
– Перестань.
– А я, милый, и не начинала. Зря ты пришел, нового не услышишь: нет, нет и нет, только через мой труп. Кокнешь жену в темном переулке или кишка тонка?
Она была настроена мирно, даже язвила без удовольствия –
– Никуда не денешься, любовь моя. В крайнем случае, объявим тебя пропавшей без вести, – невесело усмехнулся он. – Ты ведь понимаешь, что это глупо?
– Понимаю, – Галина чуть наклонила голову, скрывая ответную усмешку, – вот только не привыкла отдавать кровно нажитое. Принципы, знаешь ли. Сам подумай: у тебя всё ясно – седина в бороду, бес в ребро, а мне что делать? Мы в ответе за тех, кого приручили. Раньше надо было думать, любимый мой!
– Кому-то всё равно придется уступить, не сегодня так завтра.
– Павлик не хочет уезжать, – резко сменила тему женщина, – и я его понимаю. Твоя мать настояла на этом, потому что считает меня истеричкой, а ты не стал ее разубеждать.
– Не хочешь выглядеть истеричкой – перестань истерить, – Артемий с заметным удовольствием разлегся на кровати. – Как же я по ней соскучился!
– Сволочь ты, Воропаев, без чести и совести, – вздохнула Галина.
– Приятно познакомиться, мадам Очевидность.
– Можешь ради разнообразия остаться здесь, а я пойду на диван. Всё равно не усну.
– Не сыпь мне соль на рану.
– Я серьезно, – она потянулась было к торшеру, но гасить свет не стала, – хоть выспишься, завтра с утра ехать…
– Твоя заботливость пугает, начинаешь невольно искать подтекст, – признался Воропаев. – Под кроватью ждет какая-нибудь гадость, или меня задушит подушка?
– Козел! Вечно портишь мне настроение, – Галина демонстративно легла на другой край. – Кыш тогда отсюда, надоел до смерти! Не могу понять, зачем ты вообще явился, на что рассчитываешь? На то, что сейчас глубокая ночь, и я не стану буянить, чтобы не перебудить весь дом?
– План был примерно такой.
– Тогда смирись и иди спать, уступать тебе я не собираюсь. Тоже мне!
Женщина отвернулась, и какое-то время они молчали. Галина ждала праведного негодования и искала в уме доводы. Ей нравилось спорить, играть на нервах, выбивать почву из-под ног, пересекать дозволенные границы и цеплять за самое дорогое. Но муж почему-то не стремился начать спор, с пеной у рта доказывая свою правоту.
– И долго мы будем играть в молчанку? Тебе ведь есть что сказать. Озвучивай!
– Я здесь не для того, чтобы спорить, Галка, – Артемий говорил спокойно, стремясь быть услышанным. – Я лишь хочу воззвать к твоей коматозной совести, попытаться вернуть ее к жизни.
– Попытка не пытка.
– Целиком и полностью согласен с тобой, дорогая. Как думаешь, почему мы разводимся?
– Пока не разводимся, – уточнила Галина.
– Не суть. Почему собираемся развестись?
– Потому что ты кобель, – она считала сей факт очевидным. – И перестань, наконец, задавать риторические вопросы! Нервирует.
– Из твоих уст это почти комплимент, – с сомнением фыркнул Воропаев. – Причина – не мои ужасные наклонности, не другая женщина и даже не наши постоянные «концерты» без оркестра.
Она не собиралась признаваться, но была благодарна ему за это «наши». Не «твои концерты», а именно
«наши».– Тогда почему?
– Мы устали друг от друга. Не кривись! Цель контракта достигнута, а кроме него нас больше ничего не связывает. И не надо говорить про Пашку, он тут как раз-таки не при чем.
– Да что ты?! – прошипела Галина. – Семи лет, по-твоему, тоже не было? Они исчезли, испарились? Если ты сможешь забыть, то я никогда не забуду. С какой стати я должна уступать безмозглой курице, которая палец о палец не ударила, а просто подвернулась под руку?! «Всколыхнула светлые чувства»! Тьфу!
– Не оскорбляй человека, о котором не имеешь ни малейшего понятия. Во-первых, я не твоя собственность, как это не прискорбно, и раз кое-кто думает иначе, виноватых нет. Кто обо что ударил, а кто куда подвернулся – это уже доктор скажет, – Артемий чувствовал, что начинает злиться. – Во-вторых, зацикливаться вредно, навязчивая идея – это диагноз. В-третьих, на память я не жалуюсь. Полжизни так просто не выдернешь. Мы не чужие друг другу люди, но…
– …но, несмотря на столь нежную привязанность, – перебила Галина, – ты бросаешь меня на произвол судьбы. Это не жестоко, нет?
– Если бы хотел бросить «на произвол», то выставил бы за дверь. Но ты почему-то до сих пор здесь, – резонно заметил Воропаев. – Тебе нужен не я, а стабильность…
– Ты не знаешь, каково это, – зашептала она, яростно комкая простыню, – без гроша в кармане, мокрой и голодной бродить по улицам в надежде спрятаться…
– Прекрасно знаю, и знаю также, каково идти домой, когда для тебя это смертельно опасно, вот только не пойти ты не можешь. Знаю, Галка, знаю, но не пора ли прекратить цепляться за старые комплексы? – устало спросил он. – Мы давно не те, что прежде. С чего тебе бояться нищеты? Квартиру продадим, на двушку в приличном районе вам хватит с головой, а я буду снимать…
– Какая жертвенность! И твоя принцесса согласиться? – саркастически ухмыльнулась ведьма, стремясь уколоть побольнее. – Привыкла, небось, к икре да небу в алмазах, и через недельку «рая» в коммуналке домой убежит, к папкиным кредиткам. Кому ты нужен будешь, Воропаев?
– Тебя это не касается.
– Да чхать мне на твою… – она грязно ругнулась в подушку, – …принцессу! Когда я разрешила завести любовницу, подразумевалось, что я не буду о ней знать! Квартиру он нам купит, алименты выплатит! А о сыне ты подумал?
– Помнится, ты не слишком заботилась о нем, когда материлась на весь этаж, – парировал Артемий с ледяным спокойствием. Появилось навязчивое желание постучаться головой об стенку. Или приложить Галину для профилактики.
– Тьфу ты, пропасть! С тобой невозможно разговаривать. Всё по-прежнему: развода не дам, делай что хочешь. Знаю я, что рано или поздно разойдемся, но нервы на прощание помотаю. Может, подустанешь и образумишься. Спокойной ночи!
Дверь приглашающе приоткрылась. Артемий сел на кровати и взглянул на жену. Он улыбался, в душе тоже был полный штиль. Как не надейся на победу, никто не отменял готовность к поражению. Еще месяц, три, год, но они разведутся. Не проще ли отступить и молча ждать, не нервируя ни себя, ни других? Или всё же стоит прибегнуть к угрозам, грубой силе, шантажу, как ему советовал адвокат? Галину и топором не пристукнешь, ничего ей не сделается. Внешность обманчива, испуганную голодную женщину давно сменила склочная баба, не уступавшая в хитрости и уме.