Сокрушая врага
Шрифт:
– Ведь знаешь, что у нас полагается за предательство?
– изрек главарь, словно вынес приговор.
– Братцы, не надо… братцы, что вы надумали… вы же меня знаете… я же с вами, мы же это… я всегда за вас… - Селян извивался в руках бродников, как уж на сковородке, но его держали крепко. Шапка слетела с него, обнажив плешивую голову.
Бокул презрительно плюнул в лицо Кучме.
– Хватит, мужики, его вопли слушать. Черноус, давай веревку!
Бродник мгновенно повиновался. Одной рукой он извлек из-под одежды крепкую веревку и накинул ее на шею обреченного. Заранее
– Постой… постой… - взмолился Кучма, - постой, что скажу…
– Пустое это, - за главаря ответил Черноус и сильнее натянул веревку.
– Дочь… Дочь… Жирослава тут… - На последнем дыхании выдавил Кучма и стал оседать.
– Что?
– не расслышал Бокул.
– Черноус, тпру, тьфу… Стой, говорю!
Веревка ослабла.
– Удавил.
– Жердеподобный Ростик растянул рот в ухмылке.
– Заткни хайло, - огрызнулся Бокул и опустился перед упавшим Селяном на одно колено.
Кучма, широко раскрыв рот, словно вытащенная на берег рыба, ловил воздух.
– Что ты сказал, плешивый? Какая дочь? Ну, чего ты мычишь?
Но Селян не мог выдавить из себя ни слова. Он продолжал хватать ртом воздух, не веря в свое избавление.
– Дай воды, - приказал предводитель, и Черноус потянулся к фляжке.
Почти удавленному броднику насильно влили воды. Сделав несколько глотков, он выплюнул остальное на кафтан Черноусу и зашелся кашлем.
– У-у-у, скотина, - замахнулся обиженный Черноус, но предводитель банды вовремя остановил кулак.
– С ума сошел… зашибешь ведь…
Селяна отволокли к забору, усадили, оперев спиной о доски.
– Ну, Селянушка, - почти ласково произнес Шибайло, - чья дочь, ты говоришь…
Кучма наконец-то откашлялся и глянул прямо в глаза главарю.
– Отпустишь?
– Вот при свидетелях говорю - отпущу, - сделав искреннюю физиономию, пообещал Бокул.
– Клянись богами.
– Клянусь Перуном и Даждьбогом - отпущу на все четыре стороны.
Кучма прикрыл глаза, еще раз откашлялся.
– В Новце только что видел я родную дочь… - он сделал многозначительную паузу, - дочь боярина Жирослава…
– Да ну, - почти в один голос вырвалось у бродников.
– Врешь, - не поверил Шибайло.
– Истинно говорю. Она это… признал я ее. В прошлом годе на торгу в Новгороде… видел ее с Жирославом… дочь это его… русые косы… лицом красна… глаза, кажись, зеленые…
Ростик, по прозвищу Жердь, смачно сглотнул.
– Нет, - сопротивлялся Бокул, - не может быть, чтобы боги нам такое подношение устроили… Дочь самого Жирослава. Она одна?
– С ней двое…
– Кто?
– С виду простые мужики, но при мечах…
– Слуги?
– Не знаю, может, и слуги…
– Да-а, - протянул главный бродник, - чудеса, да и только…
– Ага, - поддакнул Ростик, - только мы серебра взяли за чудинского яшника, а тута еще девка…
Бокул посмотрел на него, уж больно нехорошо тот улыбнулся.
– Я тебе дам, пасть разевать, - пригрозил ему главарь, - и думать забудь. Для выкупа брать будем.
– А я че? Я ниче, - поспешил оправдаться жердеподобный, - но ведь девка…
– Заткнись, я тебе
говорю, - еще раз цыкнул на него Шибайло и вновь обратился к Селяну: - А где они остановились?– В избе старухи Ходоры, знаешь?
– Знаю… Хм-м…
– На лавке, у печки спит, справа от входа…
– Хм-м… И чего им там понадобилось?
– пытался размышлять Бокул.
– ну да ладно… двое у нее сторожей, говоришь?
– Как есть - двое, - отозвался Кучма.
Бокул помолчал некоторое время, видимо прикидывая в голове план захвата боярской дочери.
– А ты что, и правда от чудинов сбежал и прямо к своей Сияне?
– спросил Шибайло, вставая.
– Да.
– И никого не встречал?
– Нет, - ответил Селян Кучма и, опираясь на ограду, стал медленно подниматься.
– Ну и хорошо.
– Так я могу идти?
– Конечно, Селян, иди.
Кучма медленно повернулся спиной к Шибайло, а тот сделал вид, что дальнейшая судьба бывшего подельника уже ни малейшим образом его не интересует. Селян немного расслабился и сделал несколько нетвердых шагов. Только тогда предводитель бродников едва заметно кивнул…
На этот раз петля затянулась мгновенно, не оставив Селяну ни малейшего шанса. Черноус с Ростиком, удостоверившись, что Кучма мертв, перекинули тело через невысокий забор.
– Так, Ростик, дуй за Зайцами, а мы покуда с Черноусом постережем добычу. Встречаемся у избы старухи.
Через полчаса Ростик привел обоих братьев-близнецов, Славко и Славяту, по прозвищу Зайцы. Подле самого дома их перехватил Шибайло.
– Так, слушайте внимательно, - начал он шепотом.
– Оконцев у бабки нет. Так что пойдем через дверь. Черноус проверил - хлипкая, сразу поддастся. Как войдем, вы, братцы, вяжите девку, она справа на лавке у печки. А вы, Ростик с Черноусом, кончайте ее сторожей да смотрите, чтобы наверняка…
– А ты?
– спросил Славко.
– А я в случае чего вам подсоблю…
Бродники переглянулись.
– Ну, все ли понятно?
– испытующе спросил старший бродник.
Троица молча кивнула.
– Тогда пошли.
Бродники, неслышно ступая, подкрались к калитке, где их поджидал Черноус.
– Все тихо, - отрапортовал он главарю.
– Хорошо, пошли.
Осторожно приоткрыв калитку, вся шайка друг за другом просочилась во двор. Две старенькие ступеньки у крыльца не скрипнули, и Черноус уже потянулся к двери, когда позади них раздалось недовольное рычание.
– Псина, - первым заметил Шибайло, - откуда тут псина?
– Я проверял, не было, - заверил его Черноус.
– Ты чего застыл - ломай!
– приказал Бокул, видя, что ситуация может резко измениться, если псина поднимет лай.
А старый пес вышел на середину двора и подслеповатыми глазами водил из стороны в сторону. Он практически их не видел и не слышал… но чуял. Устрашающе оскалив зубы, старый сторож бабки Ходоры попытался отпугнуть непрошеных гостей.
– Ломай! Живо!
– повторил приказ Бокул и, вытянув короткий клинок, ринулся на пса…