Сокрушая врага
Шрифт:
Две кружки, стоявшие на небольшом столе, моментально наполнились рубиновым напитком.
– Ну, за боярскую милость, - провозгласил Вадим и, чокнувшись с девушкой, разом отпил поло-вину.
– Эх, хорошо винцо заморское, - крякнул от удовольствия юноша, - а ты чего не пьешь?
– А я уже… - ответила Улита и, быстро поставив кружку на стол, встала на цыпочки и дотянулась до его губ.
Вадим не оказал столь стремительной атаке ни малейшего сопротивления, напротив, сам, перейдя в ответную контратаку, принялся стаскивать с девушки платье (каков безобразник!)…
Кто
– Налей еще вина, - попросил он ее.
Улита налила кружку до краев.
– Хорошее у боярина вино, не знаешь, у кого покупает?
Она молча покачала головой.
– Ну ладно… твое здоровье.
Разом осушив кружку, Вадим утер усы. Кровь, разбавленная заморским эликсиром, разнесла тепло по всему телу - до чего же хорошо… Ноги его отяжелели, а веки предательски дрогнули.
– А ты… чего… не пьешь?
– в который раз уже спросил десятник и уронил голову ей на грудь - хорошо…
Разбудил его ужасный храп, который, заполнив все пространство, назойливо лез в уши… в мозг…
Вадим открыл глаза и оказался в полной темноте. Он потряс головой, потер глаза - темно. Не может быть. В их комнате точно были два узеньких оконца. Где он уснул? Он шевельнулся, под телом зашуршала солома. Вадим пошарил руками по сторонам, ну так и есть - солома. Он поднялся, сел, спиной оперевшись о бревенчатую стену.
Храп раздавался совсем рядом, справа. Десятник дотянулся рукой и нащупал тело.
– Валуй… Валуй! Валуй, черт тебя дери!
Храп мгновенно оборвался.
– Валуй, кончай ночевать!
– Что?
– Через плечо!
– Что?
– У-у-у-у, - проревел юноша, - зануда… Вставай, говорю.
– Ага, - дружинник принялся ворочаться, шарить в темноте руками, видать, тоже не мог с похмелья определиться в пространстве.
– Да перестань ты елозить, - цыкнул на него командир, - кажись, в порубе мы…
– Как в порубе? А Ждана…
– А Улита?
– передразнил его Вадим.
– Просыпайся, кинули нас.
Да уж, как-то не вовремя у него вырвалось это москальское - кинули.
– Что?
– Я говорю, в порубе мы… кинули нас в поруб… чего непонятного?
– А Ждана?
– как завороженный повторил Валуй.
– Нет, ну чего ты тупишь, товарищ дружинник?!
– Вадим был зол сверх меры, кровь закипала, как лава в вулкане, а похмельный мозг быстро просчитывал сложившуюся ситуацию.
Валуй наконец пришел в себя. Видимо, он вчера перебрал с боярским угощением, и не привыкший к вину организм дал серьезный сбой.
– Вадим, почему в порубе?
Десятник услышал, как Валуй, попытавшись встать в полный рост, крепко саданулся о низкий потолок.
– Ох, - почесывая ушибленное место, бородач опустился на солому.
– Видно, мы чем-то не приглянулись нашему гостеприимному хозяину, - ответил Вадим.
– Не пойму я, -
искренне удивился Валуй, - что мы с тобой не так сделали… дочь спасли, домой доставили…– Вот и я не пойму, - признался юноша, - однако ходу нам из поруба нет…
– Сейчас спытаем, - вдруг изрек дружинник и, крякнув, навалился на стену. Стена чуть-чуть дернулась…
– Не-е, не возьмешь, - сконфуженно сказал Валуй, - видать, поруб новехонький и землицей присыпан.
– А сверху, - подсказал Вадим и сам припод-нялся.
Вместе они попытались надавить на потолок, но ничего из этой затеи не вышло.
– А ты с чего взял, что из поруба сбежать можно?
– спросил Вадим, когда они оба, притомившись попытками сбежать, уселись на пол.
– Так у боярина Бровки был такой случай, нам еще Радей сказывал… Посадил боярин холопа в поруб, а наутро нет холопа…
– Да ну…
– Ага… поруб старый был, бревна ветхие, вот он и изловчился…
– И не поймали?
– Говорят, до сих пор где-то бегает…
– Жаль, - огорчился Вадим, - в нашем деле это не подмога…
– Да-а, - печально согласился Валуй.
Юноша, встав на четвереньки, принялся изучать узилище.
– Ну-ка подвинься, Валуй…
– Ты чего?
– Должно же быть где-то отверстие…
– Какое еще отверстие?
– Мы же дышим, значит, есть приток воздуха, иначе в такой тесной клетушке мы бы еще во сне задохнулись… Понимаешь?
– Ага, - мотнул головой бородач, - может, и есть это отверстие, если только Жирослав нас уморить не надумал.
– Есть, - радостно прокричал Вадим, - есть отверстие.
И правда, в углу поруба имелась квадратная отдушина, уходящая вверх. Вадим лег на солому и, запрокинув голову, посмотрел вверх. Неба, конечно, он не увидел, но слабый проблеск дневного света все же был.
– Не-е-ет, - протянул десятник, - боярин не уморить нас решил, во всяком случае, пока… иначе бы эту дыру заделали бы… И поминай как звали…
– М-да, - хмыкнул Валуй, - и за какие же такие наши подвиги он нас сюда упек?
– Вот и я бы хотел про то знать. Но думаю… - Вадим сделал многозначительную паузу, - думаю, скоро мы это узнаем…
Свой первый день заточения дружинники провели без еды и воды. Никто о них не вспоминал, расспросов не учинял.
Пришлось устраиваться голодными и холодными, ибо в порубе они оказались в одном исподнем белье. Да к тому же вскорости наступила ночь. Про то, что наступила именно ночь, они поняли по появившемуся на бревнах инею. Они не видели инея, они ощущали его спиной. Ночь принесла холод, и товарищи обшарили все углы и сгребли в единую кучу всю имеющуюся солому. В этой куче они и уснули.
Белый свет они увидели только на следующее утро. Сначала на их головы сквозь неплотно подогнанные бревна посыпалась земля, а затем тонкий луч солнца ослепил их. Поток света, однако, вскоре увеличился, холопы убрали пару бревен из настила.