Сокрушая врага
Шрифт:
– Вот и шапка, - протянул Валуй отороченный мехом головной убор с темно-красным верхом, - надевай.
Когда процедура переодевания была полностью завершена, Вадим критически осмотрел Квету.
– Сойдет. В темноте не шибко кто и разберет. Ну, пошли, уже темнеет. Квета, чего встала? Веди, показывай…
Девушка робко шагнула вперед, мужчины за ней.
– А ты вообще куда направлялась?
– поравнявшись с ней, поинтересовался Вадим.
– Не знаю… - обреченно ответила девушка.
– Не знаю, - передразнил ее юноша, забавно пожав плечами.
–
До Новца - так называлась ближайшая деревня - добрались уже затемно. Квета, ранее бывавшая в этой деревне с отцом, указала дом одинокой старушки.
– Ладно придумала, - похвалил ее Вадим, - там меньше глаз и ушей будет. Пойдем, показывай, где твоя старушка живет.
– Да вот же дом, низенький…
В калитку первым постучал Валуй. Ни звука. Ни лая собаки, ни человеческого голоса.
– Сильнее стучите, - посоветовала девушка, - бабка Ходора глуховата.
– Ага, - кивнул бородач и сильнее забарабанил по хрупкой калитке. Калитка оказалась едва живой - после третьего удара бородатого дружинника она слетела с одной петли и неуклюже покосилась на бок.
– Ну, хто тама, - наконец раздался недовольный голос Ходоры, - хто по ночам лазает?
– Пустите переночевать, уважаемая Ходора, - вежливо начал Вадим, - путники мы, в Новгород идем.
Бабка, покряхтывая, вышла из дома, подошла к калитке.
– Изломали, как есть изломали, - запричитала она, первым делом узрев ущерб, нанесенный хозяйству.
– Да больно хлипкая у тебя, бабка, калитка, - подал голос Валуй.
– Ужо какая есть…
– Поутру починим, обещаю, - Вадим сделал ударение на «обещаю».
– Путники, говорите?
– недоверчиво спросила Ходора.
– Путники. Я - Вадим, это - Валуй, и отрок с нами - Есеня, - на ходу соврал Вадим про Квету, мгновенно вспомнив, что скоро у нее день рождения. Родилась она как раз по осени, вот, значит, пока и побудет Есеней.
– Ну, проходите, путнички, токо угощаться у меня нечем.
– У нас есть, - весело ответил Вадим, - мы и тебя угостим.
– Кхе, кхе, - кашлянула в кулак бабка и, повернувшись спиной, заковыляла к дому.
Ночные гости проследовали вслед за ней.
– Лучина на столе, - пролепетала Ходора, - запалите.
Валуй, действительно нащупав на столе несколько лучин, запалил одну из них. В избе чуть посветлело.
– Откуда путь держите?
– с любопытством спросила бабка, усевшись на свою постель.
– От чудинов, бабушка, - ласково ответил Вадим.
На удивление старушка понимающе кивнула и расспросов больше не учиняла. Меж тем Валуй сообразил на стол. Глаза бабки при виде вяленого мяса заметно оживились.
– А чего это отрок у вас шапку в избе не сымает?
– вопросила старуха, глядючи на Квету.
– Хворый он, - быстро нашелся Вадим, - застудил голову.
– Эва, - подивилась бабка, - у нас тут к одной вдовице тоже шастает один… все в шапке ходит, так его и кличут
Кучмой. Токо он не хворый, а плешивый, - бабка заулыбалась во весь свой беззубый рот, - и чего в нем Сияна нашла…– Повечеряй с нами, бабушка Ходора, - радушно пригласил Вадим.
Старуха внимательно оглядела стол, а затем пошаркала к печке и, отодвинув заслонку, извлекла глиняный горшок.
– Каша едва теплая, - водрузив на стол горшок, сообщила она.
– Каша это хорошо, - подмигнул Вадим, - а говорила ничего нету.
– Так и нету, - прошлепала губами старуха, - одна каша - еда наша.
Все дружно уселись и принялись за еду.
– А что, бабка Ходора, в деревне все ли спокойно? Нет ли чужих?
– спросил Вадим, зачерпнув гречишной каши.
Хозяйка отковыряла небольшой кусок мяса и принялась с удовольствием его размусоливать беззубым ртом.
– Откуда у нас чужие, - пробормотала она, наслаждаясь вкусом мяса, - тихо все. Токо вот, сказывают, из Новгорода вести дурные…
Мужчины переглянулись.
– И что там такое?
– не удержался Валуй.
– Сказывают, князя нашего крепко побили варяги под ихним градом… ммм…
– Под Альдегьюборгом, - подсказал Вадим.
– Может, и так, под Альдьее… да плут его знает, кажись так…
Валуй с Вадимом разом отложили ложки.
– Да не тяни ты, старая, - взмолился бородач, - толком скажи.
Ходора потянулась за следующим куском.
– Седмицы две тому, прибег от боярина тиун, [32] он и сказывал, что много воев побили варяги… Вот и наши деревенские, кого боярин в ополчение нарядил, не все возвернулись.
Вадим украдкой глянул на Квету. У той, при упоминании о погибших ополченцах, кусок встал в горле, а в глазах вновь заблестели слезы.
– Бабка Ходора, ты бы указала место, а то у нас, видишь, отрок приморился с дороги, - попросил Вадим.
– А чего тут указывать… вон, у печки лавка… ложись, милок.
Квета, не снимая шапки, как есть, в одежде, улеглась на лавку и сразу уснула. Однако мужчины не торопились укладываться.
– Давненько такого вкусного мяса не едала, - прочмокала бабка.
– Телятина?
– Лосятина, - подсказал Валуй.
– О!
– Да ты кушай, Ходора, угощайся, а что про князя известно?
– пододвинув мясо поближе к бабке, спросил Вадим.
– А что известно? Тиун сказывал, что схоронили Боривоя, - почти равнодушно изрекла Ходора, продолжая ковыряться в мясе.
– Как?
– не выдержал Валуй и вскочил со своего места.
– как схоронили?
– Сядь, - прошептал Вадим.
– А как хоронят - не знаешь? Положили в деревянную купель, тканями дорогими укрыли, добро его княжеское к ногам сложили… коня тоже его… и, говорят, бо-о-ольшой холм поверх насыпали…
Мужчины вновь переглянулись, мол, вот те раз.
– Так что, его в том бою срубили?
– спросил Вадим.
– Как есть, - ответствовала хозяйка, прожевав очередной кусок и отодвигая остатки мяса в сторону, - сказывал тиун, что сам варяжский князь его живота-то и лишил.