Сокрушая врага
Шрифт:
– Ну дела, - протянул Валуй.
И Вадим решил вызнать у бабки все что можно:
– А какие еще есть вести из Новгорода?
– Как князя Боривоя спровадили, так его сынок Гостомысл и сел на княжение… Тиун опять же сказывал, великую тризну по отцу справил, целую седмицу на холме тризничали…
Наступило тягостное молчание. А Ходора, не обращая внимания на гостей, принялась убирать со стола, по-хозяйски припрятав остатки пищи за печку.
– Так значит, в деревне никого чужих нет?
– в раздумьях спросил Вадим.
– Говорю же, нету… Вот только этот Кучма вчерась к
– Понятно, - кивнул Вадим, - ну что, будем спать.
– Только вам на полу придется, у печи, - сказала бабка, - лавок, видите, у меня более нету.
– Да мы привычные, - согласился Валуй.
– Тем более у печи… самое то, бабуля, - поддержал товарища Вадим.
Неожиданно во дворе тявкнула собака.
– Это что еще?
– спросил Вадим, прислушиваясь.
Лай повторился.
– Чего?
– не поняла старуха.
– Собака во дворе вроде лает, - уточнил десятник, - у тебя же вроде нет псины.
Псина меж тем подала голос громче, а потом, взвизгнув, притихла.
– Как же нету - есть, - утвердила Ходора, - токо пес у меня старый… хромой да глухой…
– Видать, кто-то на него впотьмах наступил, - высказал догадку Валуй.
Бабка прошаркала к двери.
– Хто там еще?
– спросила она, приоткрыв дверь.
– Это я, Ходора, - раздался голос из темноты, - Селян Кучма.
– Вот ведь шатаешься по ночам! Токо про тебя вспоминала… легок на помине…
– Да я вот… - раздался голос за дверью.
– Знаю, знаю, зачем пришел. Заходи уже.
Старуха распахнула дверь пошире, пропуская ночного посетителя в избу.
– О, я гляжу, у тебя гости, - с порога приметил Кучма.
Валуй тут же зажег еще одну лучину, свету прибавилось. А Вадим оценивающе оглядел вошедшего. Небольшого росточка мужичонка, в годах, наверное чуть за сорок, а в этом времени вполне можно сказать - в годах. Как и рассказывала бабка, на голове Кучмы красовалась вислоухая шапка, плотно натянутая до бровей. В остальном - ничего примечательного. Старенький, заштопанный кафтанчик, а-ля зипун, до колен и засаленные темные порты. Только заправлены они были в невысокие добротные кожаные сапоги. Такая обувка никак не клеилась с общим видом ночного гостя. И еще Вадим приметил, что чуть справа, под одеждой у него что-то топорщится под кафтаном. Мужик явно что-то прятал…
– Доброго здоровья, - поздоровался вошедший, едва заметно поклонившись, но шапки не снял.
– И тебе не хворать, - ответил за двоих Вадим.
Кучма прошел в дом, а бабка тем временем притворила дверь.
– Щас принесу, чего хотел, - сказала она гостю и пошаркала к печи.
Пока хозяйка ковырялась в горшках и мисках, Вадим продолжал испытующе глядеть на ночного гостя. Тот же, наоборот, отвел взор и колючим взглядом уставился на спящую Квету. Лавка, на которой спал псевдоотрок Есений, была совсем рядом с Кучмой, аккурат по его правую руку.
Вадим прищурился. Ему явно не нравился этот посетитель бабки Ходоры. Но тут как на грех Квета повернулась к ним лицом. Шапка с ее головы упала на пол, обнажив русые косы.
– Так как, говоришь, тебя зовут?
– быстро задал вопрос Вадим, чтобы отвлечь гостя от созерцания
– Что?
– Я говорю, звать тебя как?
– Селян Кучма, - ответил тот, наконец подняв глаза.
– А-а-а, - протянул десятник, - понятно.
– На тебе твой отвар, - вмешалась бабка Ходора, проходя вперед и заслоняя Вадиму обзор.
– Спасибо тебе, Ходора, - принимая и кланяясь, поблагодарил Кучма, - ну я пошел.
– Иди-иди, чего уже, - сопроводила его старуха.
Селян толкнул дверь и обернулся на пороге.
– Прощевайте, - сказал он бабкиным постояльцам, а сам украдкой вновь взглянул на Квету, - прощевайте…
– И тебе всего доброго, - ответил Вадим.
– Ух, - отмахнулась хозяйка, - как появляется у нас, так завсегда ко мне бежит…
– А чего ему надо-то было?
– Вадим уселся за стол, уж больно подозрительным ему показался этот тип.
– Да знамо чаво, - Ходора присела рядом, - за отваром прибегал для своей Сияны…
– А что за отвар, бабка Ходора?
– не унимался десятник.
– Ну, я погляжу, ты совсем несмышленый, - покачала головой хозяйка, - отвар, говорю, для Сияны, чтобы она от него не понесла.
– А-а-а…
– Вот тебе и а-а-а…
– Понятно, - сжав губы, пробормотал Вадим, - ладно, поздно уже, пора и честь знать.
– Ложитесь, голубчики, ложитесь…
Устроившись на полу подле печки, и ближе к лавке со спящей Кветой, дружинники переглянулись…
– Все, гашу, - предупредила хозяйка и задула лучины.
– Валуй, - шепотом позвал Вадим, дождавшись, когда бабка уляжется и угомонится, - ты это… достань меч из ножен.
– Уже, - так же шепотом отозвался Валуй.
Глава четвертая
Бокул Шибайло
Руби их в песи, круши в хузары…
В ту ночь Селян Кучма так и не дошел до дома своей подруги. На подходе, у соседнего дома, его неожиданно сбили с ног. Упав на тонкий снег, Кучма кувырнулся, пытаясь уйти от очередного удара. Он резко распахнул полы кафтана и потянулся за топором.
– Не балуй!
– услышал он над собой гнусавый голос и тут же две пары рук схватили его за ворот.
Голос он узнал сразу, а как было не признать…
Рывком его поставили на ноги.
– Что ты, Бокул, - затравленно озираясь по сторонам, взмолился Селян, - что ты…
– Ты, сука, пошто свои культи навострил?
– грозно спросил главарь.
– или тебе наше товарищество уже не по сердцу?
Кучма дернулся и что-то жалобно простонал.
– Чего скулишь, сука? Я тебя спрашиваю: ты куда бежать надумал?
– Да я… я… это… навестить только…
– Слышь, Бокул, он к своей крале под титьку собрался, - подал голос другой бродник.
И этот голос узнал Селян, а как не узнать…
– Ну, право, Ростик… я только туда - и сразу же обратно…
– Ты мне тут зубы не заговаривай, - прикрикнул Шибайло.
– Я вас потом обязательно бы сыскал…
– Сыскал бы он, как же, - пробасил еще один член шайки.
Ну и этот голос был Селяну тоже хорошо знаком…
– Черноус, Ростик… Шибайлушко…