Сломленные
Шрифт:
Но спорить не стала.
— Здравствуйте.
Казалось, вживую она была красивее и выглядела моложе. Сравнивала я с тем снимком, который когда-то откопала в Интернете.
— Он пока на процедурах. Как только вернется, сможешь к нему заглянуть, — продолжала она улыбаться, обращаясь ко мне.
— Хорошо, — произнесла я, сильно смущаясь от ее гиперболизированной вежливости.
Ну, так мне казалось. Хотя чего я так реагирую?
Что она должна была делать? Рычать и кидаться на меня подобно бешеной
А могла бы, кстати.
Это же из-за меня ее сын тут сейчас лежит. (Плюс вина в мою копилку.)
Я бы не вынесла, если бы и Роберт умер.
От этой мысли у меня вдоль позвоночника побежал холодок, а к горлу подкатила тошнота.
Боже, как страшно! Пусть, пожалуйста, он живет.
Обратилась я мысленно к кому-то.
Сидела я недалеко от нее на диванчике, погрузившись в свои очередные душевные терзания.
— Я слышала о твоих родителях, — внезапно она продолжила. — Прими мои соболезнования. Очень жаль, что так вышло. Страшно терять близких… — говорила она, снова проявляя некую вежливость, но только больше начинала меня раздражать.
— Ага, Вам очень жаль, как же! — бубнила я себе под нос с упреком, грубо, сама того не планируя. Просто поддалась эмоциям.
— Что ты имеешь ввиду, дочь?
Какая я (нахрен) тебе дочь!
— Ну, думаю, Вы только и рады… — не успела я договорить, как меня прервал мужской голос.
— Даша! — воскликнул Артур Альфредович, голосом и взглядом давая мне понять, чтобы я замолкла.
— Твой кофе, — подал он маме бумажный стаканчик. — А ты пойдем со мной, — приказным тоном он обратился ко мне, гипнотизируя меня своим строгим взглядом.
Я его таким еще никогда не видела. Он мне всегда казался чуть ли не ангелом во плоти.
— Сынок, что происходит? — встревоженный голос выдал волнение Смирновой.
— Мы сейчас… — лишь ответил он ей, дернув меня за руку и утаскивая куда-то прочь на глазах ошарашенной всем этим эпизодом матери.
— Вы, чего делаете? — пыталась я достучаться до него, сама пребывая в недоумении от того, что происходило.
— Так, мы сейчас съездим кое-куда… — лишь бросил он.
— Н-не поняла…
Оказавшись на улице, Артур, в смысле Артур Альфредович, продолжал командовать, напомнив мне своего эмоционального брата.
— В машину!
Я не смела возражать, перепугавшись его поведением.
Ну, не убивать же он меня везет, в конце да концов.
И он всегда был ко мне добр. Поэтому ждать подвоха не приходилось.
Почему-то мы подъехали к дому Роберта.
— Пошли, — и снова этот приказной тон.
— Что мы тут делаем? — недоумевала я, буквально приклеившись к сиденью авто, не желая выходить из салона.
— Если что мама не в курсе про дела завода. И это было лишним, — спокойным тоном, в свойственной ему манере, объяснялся он. — Я про твои нападки на нее.
— Хорошо, Вы могли бы мне это и в больнице сказать…
— Я тебя не для этого сюда привез.
— А тогда…
— Пошли…
Оказавшись внутри дома, мы прошли в какую-то комнату. Судя по интерьеру,
напоминал он рабочий кабинет. В нем я никогда не была и даже не догадывалась о его существовании.Смирнов открыл сейф и буквально вывалил на меня какие-то папки.
— Надеюсь, разберешься. Роберт, конечно, не одобрит этого, но я считаю, что ты тоже имеешь право знать правду. Предъявить уже все равно некому, большинство героев данного конфликта уже нет в живых, включая и твоего отца… И еще… Я сейчас, — он вышел из комнаты, а я продолжала держать эти весомые папки, боясь даже шелохнуться.
Он вернулся с ноутбуком в руках.
— Флешки можешь посмотреть на этом. Они должны быть внутри, в одной из папок. Найдешь, в общем, — говоря это, он устанавливал гаджет на стол, подключая его к сети.
— Что это?
— Здесь практически вся история нашего завода. Со времен, когда его владельцем еще был наш с Робертом отец. Здесь же ты найдешь ответы на свои вопросы… Особенно на самый главный, почему Роберт поступил так, а не иначе. Ты понимаешь, о чем я, — он посмотрел на меня пронзительным и изучающим взглядом. — Он мне успел рассказать о вас с ним, и, в общем, — он ненадолго замолчал. — Я понимаю, никого не красят не такие, не подобные поступки, но как есть… В общем, тут все… И повторюсь, наша мать ничего не знает обо всем этом, я о том, как мы заполучили предприятие назад. Знала бы, не одобрила. Не огорчай ее, пожалуйста. Она и так многое натерпелась… Я пока поеду обратно в больницу. Как закончишь, можешь ключи от дома оставить у себя. Роберту я скажу, что у тебя появились срочные дела… А завтра приезжай, он тебя очень ждет…
С этими словами Артур Альфредович покинул владение дома, а я осталась сидеть на прежнем месте, переваривая все сказанное им и понимая, что сейчас мне откроется что-то крайне неприятное.
Оттягивая момент, я побрела на кухню, чтобы сделать себе кофе и снова вернувшись в кабинет, засела за эти злосчастные документы.
Да, их сложно было разобрать.
Я же все же не юрист.
Но потихоньку картина стала вырисовываться и, кажется, стало приходить понимание того, о чем говорил Смирнов.
Чтобы немного отвлечься от сложносочиненных документов, я решила глянуть содержимое флешек, чтобы немного разгрузить мозг.
Мне казалось, что будет именно так.
Я ведь и предположить не могла, что по итогу я там обнаружу.
Когда на экране ноутбука я увидела старую запись… я испытала самый настоящий ужас. Слезы тут же хлынули в три ручья, когда я узнала в маленьком мальчике Роберта. Я даже остановила видео ненадолго, чтобы отдышаться и отойти от эмоций.
Страх.
Боль.
Жалость.
Сочувствие.
А уж, когда я услышала, как произносили фамилию нашей семьи…
Ну, мало ли Соколовых на белом свете, правда же?
Изначально я пыталась отрицать очевидные вещи, потому что для меня они были не настолько очевидными, это же понятно.
Но нет, чем больше я изучала предоставленные мне материалы, понимала, что речь шла именно о моем отце.