Сломленные
Шрифт:
В общем, получилась своего рода, сделка с совестью.
(Насчет семьи Возне… как их там?! В общем, не долго пришлось переживать по поводу ее бывшего мужа и того, что он может опять что-нибудь выкинуть. Парень, походу, не смирился со своим новым задержанием, и покончил со своей никчемной (зла не хватает!) жизнью прям в СИЗО. На родителей мы его тоже нашли управу, потянули за нужные ниточки, немного припугнули, чтобы они в сторону Даны даже дышать там в этой златоглавой не смели. Мало ли? Семейка-то с причудами.)
В
Не смирился.
Страдал.
Умирал.
И между делом еще и бухал, как сука.
Ну, паршиво мне было, и не всегда от количества выпитого алкоголя.
Но я должен был уважать ее выбор.
Чертов влюбленный праведник — святмученик! (Одни парадоксы!)
33
Роберт
— Не молчи, пожалуйста… — откуда-то эхом раздался женский голос, пока я пребывал в небытие.
— Это шутка какая-то? — наконец смог я произнести, уставившись в одну точку на кухонном столе. — Или может ты заделалась в сценаристы и решила протестировать на мне свой новый сюжет к фильму? Так себе, конечно, сценарий, — иронизировал я, не скрывая своей злости.
Не описать те чувства, которые меня в тот момент раздирали.
ОТРИЦАНИЕ, ГНЕВ, ТОРГ, АХУЙ и ПИЗДЕЦ.
— Господи, Дана! — вскочил я со стула резко, что он даже умудрился упасть и удариться об пол, разрывая тишину, царившую в квартире. — Дана, ты что натворила? ТЫ что натворила?!
Твою мать! Мать твою! Ебаный_гребаный_пиздец!
Я рвал и метал по комнате, очень сильно желая закурить, хотя уже как год был в завязке.
— Мне срочно нужно покурить… — говорил я сам с собой, не обращая внимания на нее.
— Можешь выйти на балкон, — даже виноватым голосом обратилась ко мне Дана.
Да ладно? Она еще и вину чувствует? За что интересно?
Я усмехался над собой, над ситуацией, хотя она была ни хрена не смешная.
— У меня нет сигарет. Магазины тут есть поблизости?
— У меня есть…
Я посмотрел на нее вопросительно, будто меня это тоже волновало.
— Так, иногда балуюсь, — смущенно произнесла Дана, поймав на себе мой осуждающий взгляд строгого родителя. — Сейчас только сына проверю и пойдем.
Сына…
У меня есть сын…
Мы вышли на балкон и закурили в полной тишине. Пока кроме мата в моей голове не формировались никакие связные речи, поэтому я старался молчать, чтобы не наговорить ничего лишнего.
Все уже произошло.
От того, что я буду впадать в истерику, рвать и метать, ничего уже не изменится и облегчения это никому не принесет.
Голова слегка закружилась от непривычки, а во рту встал горький неприятный вкус.
Вот же дерьмо!
Решение завязать с курением было правильным.
Мы снова
вернулись на кухню, где я стал хозяйничать в попытке сделать себе кофе.— Давай, я сама, — подошла ко мне Дана, пытаясь вырвать из моих рук атрибут от кофемашины.
Я окатил ее грозным взглядом, давая понять, чтобы она ко мне сейчас вообще не лезла.
— Не маленький, разберусь.
— Я понимаю, что ты сейчас злишься, — начала она.
— С чего вдруг?! — снова иронизировал я. — Тебе показалось. Какая злость? Это я так радуюсь. Я папой стал, прикинь?!
— Роберт…
— Ладно, я понял, ты не хотела быть со мной… Это я принял. С трудом, но принял. Отпустил тебя, не преследовал. Сделал все, как ты и просила. Но, Дана… — я сделал глубокий вздох. — А ребенок? Он тут причем? Почему он должен разгребать за нами наше… прости, господи, дерьмо? Что же ты наделала?
Глупая женщина…
— Да, мне нет оправдания. Что бы я сейчас не сказала, все будет бессмысленным… И я не собираюсь оправдываться. Все уже произошло…
Да, я тоже об этом подумал… Все уже произошло…
— Я так понимаю, что если бы ему не понадобился донор, я так бы и не узнал о его существовании. Господи, — от этих мыслей в область висков ударила острая боль. — И что ты ему сказала? Что я космонавт, моряк или вообще меня пришельцы забрали? Или умер в конце да концов?
От этих моих предположений мне стало только хуже, а голова еще сильнее стала раскалываться, как и мое сердце, которое разрывалось на миллион осколков стеклами внутрь.
При живом отце… Что у женщины в голове вообще?
Неужели я ей настолько был противен? А я еще думал, любила.
Ха! Ха! Ха!
Идиота кусок!
— Мама, — вдруг мои размышления прервал детский голос, который раздался за моей спиной, от чего по моему позвоночнику пробежалась дрожь, а спина тут же намокла.
— Руслан, ты чего проснулся?
Я не мог пошевелиться, просто застыл как статуя, еле сдерживая сбившееся дыхание.
— Писать захотел, — сонным голосом ответил малыш.
Мой сын… сын…
Господи…
Судя по звукам, открылась дверь в ванную комнату и малыш на мгновенье исчез.
Самостоятельный парень.
Через какое-то время дверь открылась вновь, и Дана оставив меня, судя по всему, пошла к сыну.
— А это кто? — интересовался он тихим голосом, видимо, имея виду меня, кого же еще.
А я все еще продолжал стоять спиной.
Детский сад, подготовительная группа.
— Давай ты сейчас ложись спать, а завтра, когда ты проснешься, я вас познакомлю, хорошо?
— Хорошо… — согласился он и я почувствовал, как они стали отдаляться вглубь квартиры, судя по тому, что их голоса становились приглушеннее. — А это не папа? — все же удалось мне выловить последнюю фразу малыша, когда я окончательно перестал слышать их диалог.