Чтение онлайн

Сердце ревело, а я вместе с ним.

Для меня это был кошмарный сон наяву.

Жизнь меня била по-всякому, но из всех ударов этот оказался для меня самым болезненным.

Я, конечно, всегда с трудом представлял себя в роли отца, более того, старался вообще избегать даже подобных мыслей. Казалось, что родительство — это нечто архисложное и неподъемное.

Проще заводами и пароходами управлять, ей богу.

А оказалось, вовсе не это было самым сложным…

Не успев стать отцом, я мог перестать им быть.

Принять это оказалось куда тяжелее.

Терять

кого-то — мучительная пытка, которая оставляет глубокие раны и редко дает тебе шанс на полноценное выздоровление. Эти шрамы всегда напоминают о себе, открываются и кровоточат неистово, лишь ненадолго утихая, будто давая тебе передышку перед тем, как после сломать тебя еще более изощренно…

Роберт

— Дана, ты чего делаешь? — нервно попятился я от нее назад, когда она коснулась меня между ног.

— А чего мы такие нежные стали? Ну же?

Она начала меня целовать в шею, продолжая массировать мой орган через брюки.

Я не понимал, почему я так противился этим ласкам, но надолго меня, как и полагается, не хватило.

Дана расстегнула ширинку и тут же встала на колени, а через секунду мой член уже находился у нее во рту.

Ох, святые мученики!

Я смотрел на то, как она искусно заглатывала и обсасывала мой эрегированный орган.

Еще и еще.

А ее язык творил какие-то невероятные вещи.

Чертовка!

Да, вот так.

Моя маленькая шаловливая сучка.

Я двигал бедрами, придерживая ее за затылок, хватая за волосы, входя в ее рот все глубже и глубже, и с каждым разом ускоряя свой темп, сумасшедшее желая кончить ей по самые гланды.

— Папа! — послышалось откуда-то. — Папа! Папа!

О, боже!

— Папа! Папа! — вырывал детский голос из моих порочных наслаждений. — Папа!

Я встрепенулся от голоса и понимания, что кто-то гладит меня по лицу.

Открыл глаза и в ужасе замер.

На меня смотрели два темно-голубых глаза.

Моя маленькая копия улыбалась мне.

— Папа, наконец, ты приехал, — продолжал сидеть рядом маленький человечек.

Я еще не успел до конца прийти в себя и разграничить сон от реальности, как вдруг те же крохотные пальчики обвили мою шею.

Это были какие-то неопознанные чувства, но от них так стало тепло на душе.

После вчерашнего длительного разговора с Даной, она предложила остаться ночевать у нее, точнее у них, уложив меня в гостиной на диване.

Ни о каком возвращении домой сейчас и речи быть не могло, поэтому свой рейс я, конечно,

пропустил. Сегодня были дела куда важнее — нужно было ехать в больницу и узнавать подробности по поводу трансплантации.

— Завтракать будем? — обратился я к сыну.

— Да! — воскликнул он, все также сцепившись в меня и не желая отпускать.

— Ну, что ж, хорошо. А что мы любим?

— Конфеты!

Понятно…

— Ладно, пойдем, поищем чего-нибудь съедобного. А мама где?

— Спит, наверно, еще, — шептал он мне на ухо, будто боясь ее разбудить.

Я посмотрел на часы. Время было семь утра.

Недолго я дремал, учитывая, что еще полночи провалялся, снова и снова прокручивая все события, прошлые, настоящие и предстоящие.

— Разбудить ее? — смотрел он на меня вопросительно, теребя волосы, потому что до сих пор сидел у меня на руках, пока мы перебирались на территорию кухни.

— Нет, пусть поспит еще…

Я не стал сильно экспериментировать и решил приготовить обычную кашу, хоть Руслан и противился моему решению, уверяя, что это «худшая еда на планете Земля». И я его понимал.

Сам не люблю эти все овсянки с детства.

Но ничего лучше придумать не смог, да и не знал его рацион, чтобы предложить ему альтернативную пищу.

Единственное, на помощь пришли ягоды, которыми я заправил эту самую кашу, чтобы хоть как-то скрасить такое вот недоброе утро ребенка.

И, походу, получилось, Руслан немного смягчился.

Пока мы завтракали, он задавал много вопросов, буквально не унимался и тем самым сильно меня смущал, потому что я не знал, как вести с ним диалог таким образом, чтобы не сболтнуть ничего лишнего.

Дана только успела предупредить, что мое отсутствие она объяснила ребенку моей сильной занятостью, мол, работы много, да к тому же, контора у меня на другом конце страны, где даже связи не было. Вот и не приезжал и не звонил.

Фантазер Ты меня называла… (Слова из песни Ярослава Евдокимова — Фантазер)

— А как ты меня узнал? — задал я осторожно вопрос моему неугомонному и любопытному сыну.

«Сын». Так непривычно режет разум.

Но вместо ответа, Руслан вскочил из-за стола и выбежал из кухни, оставив меня в озадаченном смятении.

Что мать пошел звать?

Помощь друга? Зала?

Вернулся он, держа в руках небольшую книженцию, похожую на блокнот, на первый взгляд.

Это оказался фотоальбом.

Он раскрыл его и начал показывать мне фотографии.

— Вот ты, вот мама… — тыкал он своими крохотными пальчиками на наши застывшие лица.

Я смотрел на старые школьные фотографии, которые подтверждали наше с ним сходство. Казалось, что это был сам Руслан на снимках, а не я вовсе.

— Как же ты похож на меня в детстве… — говорил я будто сам себе.