Сломленные

Роберт

Мы сидели с Даной в нашем семейном загородном доме, который по счастливой случайности достался мне от моего покойного отца, и который не смотря

на трудности в прошлом мать все же умудрилась сохранить.

Пришлось вложить в него средства, чтобы осовременить его, сделать удобным для проживания в нынешних реалиях, но при этом я оставил в нем весь тот шарм, который отец вкладывал в него изначально.

— Вина?

— Пожалуй, — равнодушно ответила она, продолжая сидеть и смотреть в сторону камина, в котором огонь заигрывал с дровами.

Дом хоть и был максимально обустроен и годен для комфортной жизни, но для полного счастья в нем, будто, не хватало женщины и, возможно, даже ребятишек, бегающих по нему, вдыхая своими криками жизнь в эту старую постройку.

Что за мысли?!

Этой женщиной никогда не будет Дана.

И не только потому, что она этого не захочет, после того, что я сделал с ее отцом. А я и сам бы не пожелал связывать судьбу с дочерью того, кого больше всего презирал.

Для нас эта история закончилась, так и не начавшись еще много-много лет назад.

Роберт

— Заткнись и возьми его в рот, — притянул я к себе белокурую девицу из агентства, предоставляющего секс услуги. Всучил ей презерватив. — Ты знаешь, что делать, — напоследок выпалил я, развалившись на кровати отельного номера.

Пакетик зашуршал, и она профессионально натянула презерватив на мой вялый член губами.

Да, вот так.

Девчонка, чуть старше двадцати, однозначно была куда опытнее всех своих сверстниц.

Член за считанные секунды затвердел и увеличился в размерах. А она продолжала заглатывать его так, что я буквально ощущал стенки ее горла.

Да, детка, вот так!

Я просто закрыл глаза и получал удовольствие, за которое каждый раз отваливаю не маленькие деньги. Но понимаю, что оно того всегда стоит, и не жадничаю.

Вдруг зазвонил телефон, вырывая меня из моих минутных слабостей.

Твою…

Я дотянулся до него, жестом руки показывая белокурой, чтобы та продолжала.

Я ждал важный звонок, ради которого был готов и немного отвлечься.

— Да, Павел Викторович, слушаю.

Голос на другом конце провода оповещал, что у нас все получилось и Соколов, наконец, подписал все необходимые документы.

Будь он проклят!

— Отлично. Хорошая работа. Молодцы.

Я отключил телефон и снова упал на кровать, выдыхая облегченно.

Теперь я стал полноценным владельцем завода «МеталЭНСтрой» (вымышленное название компании).

Пап, я это сделал.

У нас получилось.

Я притянул к себе свою спутницу, которая все это время творила чудеса с моим членом и просто толкнул на кровать животом вниз. Шлепнул по ягодицам и приподнял их.

Она встала на колени,

облокотившись об кровать.

Я массировал своим мокрым пальцем ее анус, пока членом терся об ее ягодицы.

Ворвался в задний проход без дальнейших прелюдий и просто долбил ее, что есть мочи, вжимаясь в ее аппетитные бедра и оставляя красные следы от своих пальцев на ее коже.

Да!

Намотал ее волосы на кулак и притянул к себе.

Обожаю длинные волосы.

Голова девушки легла мне на плечи. Я сжал ее тонкую шею, надавил на нее, чтобы она еще глубже села на мой член.

Вот так, да!

Белокурая попыталась обхватить меня своими руками в области затылка, но я опередил, поймав ее запястья в капкан, полностью заблокировав руки сзади ее спины, пока активно в движении изучал своим членом ее изнутри.

Да, детка!

Своей свободной рукой я продолжал дергать за копну ее волос.

Подобный маневр меня всегда заводит.

Девушка стонала.

То ли от боли, то ли от наслаждения, мне было все равно.

Главное, что хорошо было мне.

А на чаевые я никогда не скуплюсь.

Закончив с белокурой и выпроводив ее за дверь из номера, я сходил в душ и после разлегся на кровати. Закурил сигарету и впервые за последние годы жизни почувствовал хоть и мизерное, но все же, своего рода, облегчение.

Дарьяна

Папа уже полгода лежал овощем после инфаркта. Я раз в месяц летала в свой родной город в дом родителей, чтобы хоть как-то поддержать маму.

Мысль о том, чтобы совсем вернуться сюда и жить с ней я, конечно, отметала до последнего.

Я только-только начинала выстраивать свою карьеру в Москве после небольшого перерыва, связанного с замужеством и не состоявшимся материнством. Все это бросать на начальном этапе я не планировала.

Но последний приезд к родителям внес коррективы в мои планы. Мама начала делиться и рассказывать какие-то странные вещи, которые никак не укладывались в моей голове и больше походили на бред сумасшедшего.

Где-то год назад отец продал свой завод, которым руководил больше двадцати лет, объясняя это тем, что устал и хочет спокойно отдохнуть на пенсии. Решение его было неожиданным для нас всех, но оспаривать его, и уж тем более допрашивать отца о подробностях было себе дороже.

Полгода назад вместо предполагаемой спокойной жизни на пенсии папа свалился с инфарктом, после чего у него отказали все конечности, а после он и вовсе перестал говорить. Маме пришлось взять на себя роль сиделки.

Человек, который привык все контролировать и всю жизнь держал нас с мамой в страхе, сейчас выглядел беспомощным и очень жалким. Единственное, что в нем осталось неизменным это его взгляд, который по-прежнему был полон злости и ненависти. Мне всегда было любопытно, что мы такого сделали ему с мамой, что он всегда так яро нас ненавидел. Иначе как ненависть, по-другому его отношение к нам нельзя было объяснить. Взгляд — это единственное, что у него осталось, и он до сих пор им пытался запугивать, и порой мне казалось, что это до сих пор работало, хоть по факту реальной угрозы отец уже никому из нас не представлял.