Печать Древних
Шрифт:
— Нужно уничтожить демоницу, — Амалия схватила коня капитана за узду. — И тогда всё закончится!
— Закончится, — буркнул из-под усов Терамин.
Шальная стрела пролетела над рукой Амалии и впилась в шею лошади капитана. Остварка развернулась: баррикады у Каменной улицы и строй Рубинового Войска прорвали проклятые, пламя объяло приграничные дома, с ужасным хрипом на площадь вывалился поражённый дракон. Осколок кометы разорвал его грудину — обагренная кровью золотистая чешуя пластами свисала вниз, обнажая сломанные кости и торчащие внутренности. Дракон отчаянно рвался в бой, из левой части пасти полыхало синее пламя, настолько слабым напором, что таким фокусом можно было только развлекать народ в амфитеатре.
— Да,
— Если очистим Терраму, то есть шанс, — протянул Михаэль. — Готовься…
Террама запустила чары в башню храма, и та вспыхнула, разрываясь на осколки, осыпавшиеся на площадь. Амалия вовремя защитилась барьером, но остальным солдатам так не повезло. Внутри святилища закричали десятками детских голосов, забарабанили по дверям. Легионеры прижались к стенам, выставили глефы.
— Что там за сборище? — крикнул оглохшему Терамину Михаэль.
— Г-госпожи просьба…
— К демону твою госпожу, — Амалия выпрямилась. — Вы, легион! Уводите горожан отсюда!
По крыше храма ударило пламя, снова посыпались осколки. Крики стали ещё отчаяннее. Центурион выругался, сплюнул и рывком снял засов. Амалия вышла вперёд, выставила руки, наколдовывая защитный барьер. Дракон плюнул сгустком магического пламени, и оно оросило купол. Побежали синие трещинки, Амалия прикусила губу и кивнула Михаэлю.
Рыцарь крепче сжал меч и покинул защитный заслон. Чары демоницы лизнули его, и он побежал, на ходу схватываясь с подоспевшими проклятыми. Амалия поморщилась, когда он без лишних колебаний срубил полуголую исхохшую женщину, вооружённую какой-то осторой деревяшкой. Каких только мертвецов не подняли эти ужасные чары, рождённые, быть может, самым тёмным разумом!
Мелькнула тень, остварка посмотрела в небо: Террама снизилась, приблизилась очень близко и со всего маху ударила посохом по барьеру. Алые искры побежали по прозрачной оболочке. Амалия зашипела, собрала энергию воедино и, разрушив щит, пустила чары, отбрасывая демоницу как можно дальше от себя.
За её спиной загрохотало, ещё один осколок кометы упал, уже на площадь, погребая под собой нечистое воинство и не успевших отступить защитников города. Дым накрыл пространство, затерялись Михаэль и Эсса, пропал старик Гробовщик. Террама сжалась, прикрыв себя крыльями.
Терамин воинственно закричал и вместе с несколькими стражниками бросился на Терраму. Копья скользнули по ней, разрывая мантию и оболочку, демоница развернула крылья, отбрасывая нескольких, и насадила на посох наскочившего на неё капитана ветмахской стражи. Амалия собрала в кулак энергию, вспоминая формулу очищающих чар, и выстрелила чёрным импульсом в неё. Террама рухнула на землю, крылья её осыпались в пепел, а посох разлетелся на множество кусочков. Остварка закашлялась и упала на колени — заклинание будто бы отскочило от цели и зацепило хозяйку. Террама медленно поднялась, растопыривая пальцы на руках и вздымая каркас сгоревших крыльев.
— Так вот какая ты, Одарённая, — прошелетела демоница. Её лицо пересекла ядовитая усмешка, а на груди заблестела чёрная метка, остваленная после чар. — Ты симпатичнее мальчишки Верона…
В руке Террамы материализовалась цепь, с конца которой выпал ржавый фонарь. Тусклый призрачный огонёк радостно заплясал, и к нему потянулись почти невидимые искры энергии. Амалия вспомнила этот свет, эту победную радость, будто нечто вечно голодное набивало брюхо. Сбор душ закончился быстро, остварка вытянула спину, чтобы увидеть, как павшие защитники Ветмаха поднимались на ноги, крепко захватывая лежащее рядом оружие. Почти что перед ней раскрыл полные одержимой сосредоточенности глаза капитан Терамин, испуская изо рта ручейки крови.
Амалия вынула кинжал из пояса и бросилась на демоницу. Проклятые потянулись к ней, но их клинки не успели её достать. Со всего маху остварка вонзила нож между грудей Террамы, та схватила её за запястье, глубоко запустил когти в плоть.
Её лицо, потресканое, пылающее алой ненавистью, скривилось в издёвке.— Так ты уже мертва? — она залилась безумном хохотом. — И это нас вы называете демонами?
Остатки крыльев сомкнулись за спиной Амалии и прижали остварку к Терраме. Острые зубы впились в кожу в районе ключицы.
Эсса плечом выбила дверь в хижину и вломилась в комнату, противоположная от выхода стена которой оказалась обрушена. За ней огромным пожарищем горели поваленные остатки домов. Проклятый лучник уже не смог бы просто так покинуть позицию. Она забралась по лестнице на второй этаж, и над головой просвистела стрела. Гробовщик, натянул тетиву вновь, блеснуло на свету чёрное от огня древко керамарийской стрелы.
Эсса бросилась на него, вцепилась в плечо лука, отводя выстрел от себя. Ширен не спустил тетиву, перехватил стрелу в одну руку и опасно ткнул ею, чуть не попав противнице в бедро. Эсса зашипела, совсем как нечисть, вытащила из ножен короткий меч и кольнула Гробовщика в живот. Тот отступил, ударил луком ей по голове и, отбросив лук в сторону, схватил упырицу за шею, сильно сжал — если бы Эсса осталась смертной, то уже погибла бы. Она взялась за запястье Гробовщика и, размахнувшись клинком, рубанула ему по голове, выпуская рукоять из рук и прижимаясь к нему, опаясывая его тело старика ногами, словно страстная любовница. Проклятый не произнёс ни звука, развернулся к окну и, отрывая от себя, отбросил Эссу.
Лучница чуть не вывалилась вниз головой, но вовремя вцепилась в подоконник. На площади восставали мертвецы под безумную пляску огонька проклятого фонаря демоницы и нападали на бывших соратников. Храм горел, и на его ступеньках Террама, так и не очищенная чарами клириков, заключила в смертельные объятия Амалию. Эсса покрутила в пальцах длинную чёрную стрелу, другой перехватила валяющийся рядом лук Гробовщика и на мгновение замерла — опытным глазом она приметила прямую траекторию полёта от окна до демоницы.
Мёртвый старик тяжёлым шагом приблизился к ней — всего секунда, пока она целилась, стала для упырицы вечностью. Эсса разжала пальцы тогда, когда Гробовщик схватил плечо её лука и воткнул ей в шею какой-то амулет — жгучая боль расколола всё тело, а керамарийская стрела пересекла площадь и по оперение вошла в спину Террамы.
Гробовщик развернул её, скованную чем-то неприятным, скользким и холодным, к себе — его глаза полыхнули, озарившись серым цветом.
— Клятва исполнена, — прошептали несколько голосов, и Ширен Гробовщик безжизненно свалился на пол вместе с иссушённым телом Эссы, крепко сжимая в окровавленной руке серебрянный кулон аромерони.
Террама сжимала объятия, и будь Амалия в преждей форме, её кости бы давно хрустнули. Из последних сил она продолжала бороться, пока не почувствовала лёгкий толчок. Энергия вокруг ослабла, из алых глаз Террамы посыпались искры, и она завалилась на остварку. Та припала на колено, выпустила из объятий лишённое энергии тело, слепо озираясь по сторонам, чтобы узнать, откуда был совершён спасительный выстрел.
Она ничего такого не увидела: Михаэль яростно отбивался от проклятых, наступающих со всех сторон. Мощь и бессмертие упыря не давало ему погибнуть, хоть его рваные раны, выступающие кровавыми пятнами сквозь разорванную кирасу, уже не были совместимы с жизнью. Амалия плывущим взглядом оглядела полную проклятых площадь и равнодушно встретила дракона, что, оставляя пылающий след жаркой крови, наконец, дополз до храма. Ещё живые легионеры разбегались, кого-то насаживали на клинки проклятые, кто-то успевал сбежать или спрятаться за стенами святилища, и лишь рыцарь Святого Воинства, выставив меч перед собой, сделал всего шаг назад. Дракон вскинул голову, в его пасти зародилось синее пламя и рванулось на Михаэля. Даже в тот момент рыцарь не отступил, не стал уворачиваться: он самозабвенно окунулся в обжигающее облако и закричал — громко и отчаянно.