Отрок
Шрифт:
– Леха, а ты, значит, с волхвой знакомство свел?– Анисим, наконец-то, отцепился от Осьмы.– Слушай, а меня к ней сводить можешь?
– Д-дурак...– вполголоса пробормотал Осьма.
– Смотря зачем, - ответил Анисиму Алексей - если ты на нее только как на диковинку попялиться желаешь...
– Нет, нет, нет!– Замахал руками Анисим.– Что ты! Дело у меня к ней, я давно собирался, да неловко, как-то, самому, а ты с ней знаком, ну и...
– А Настена-то не может тебе помочь? Говорят, что она не слабее...
– Да ну ее...– Анисим досадливо
– Во-во! Ты это Михайле расскажи, особенно про дочку!– неожиданно развеселился Осьма.– Он тебе, кроме тех девяти отверстий, что Господь Бог в человеках проделать изволил, десятое проковыряет. Болтом самострельным! И место хорошее подберет, не сомневайся, он парень умственный, как раз такой, каких ты любишь!
– Врешь, Осьмуха, у баб дырок больше!– подключился в тон купцу Алексей.
– Ага! Я же и говорю: место хорошее подберет! И станешь ты, Анисим, бабой.– Осьма мечтательно прикрыл глаза.– Сиськи вырастут, борода облезет... И к волхве ходить не надо, Михайла сам управится!
Анисим обиженно насупился и молча уставился себе под ноги.
– Ну вот, надулся, коптить-вертеть!– Осьма пихнул Анисима в бок.– Будет тебе, шуток не понимаешь?
– Шуточки вам все... а у меня жизнь вся наперекосяк идет!
– Что, так плохо?– участливо поинтересовался Осьма.– Болезнь какая-то?
– Да нет, здоров я.– Анисим тяжко вздохнул.– Тут другое дело. Удачливости бы мне, хоть немного. Казалось бы, все хорошо, все, как у всех, а как-то так выходит все время...
Анисим говорил не поднимая глаз и не глядя на собеседников, те тоже примолкли, Осьма даже перестал почесываться.
– Поп говорил, что Христа в тридцать три года распяли... мне тоже тридцать три. Стал десятником, хозяйство доброе, детишек четверо выжило... троих-то господь прибрал... а все не так! Десяток от меня ушел, из детей только девки выжили, хозяйством с братьями делиться надо. И всю жизнь такое творится! Только-только все хорошо устроится... и бац! Как сквозь пальцы удача уходит! Вот и сейчас: ты, Леха, думаешь, я не заметил, что тебе мое желание десяток из младшей стражи набрать не понравилось? Все я заметил! И ты - старший наставник, мимо тебя - никак! А ведь как хорошо могло выйти! Опять удача мимо прошла!
Осьма скорчил рожу и подмигнул Алексею, тот понимающе покивал.
– Вот я и думаю: - продолжал Анисим - может быть, мне волхва удачу привадить поможет? Нет, вы не подумайте, я язычеством не опоганился - посты блюду, к исповеди и причастию хожу, на церковь жертвую, но... не помогает же! Ну, схожу разочек к волхве... отмолю грех потом - не смертный же!
– Не смертный, - подтвердил Осьма - но проистекает от смертного, от греха уныния. Семь грехов потому смертными и называются, что от них иные грехи проистекают.
– И чего ж делать?– тоскливо вопросил Анисим, все так же не поднимая глаз.
– Сходи к волхве!– уверенно ответил Алексей, одновременно отмахиваясь от открывшего, было, рот Осьмы.– Мне Настена тоже не взялась помочь, не насмехалась, правда,
но не взялась Саввушку лечить. Я к Нинее и пошел. Пути господни неисповедимы, кто знает, может быть Господь испытывает тебя: готов ли ты рискнуть спасением души, ради благополучия ближних? Ты же не о себе печешься - о семье, о дочках?– Конечно!– Анисим поднял, наконец, глаза и благодарно посмотрел на Алексея.– И покаяться же потом можно!
– А цена?– возмутился Осьма.– Ты хоть представляешь себе, ЧТО волхва от тебя в уплату потребует?
– Я не нищий! Серебришко водится!
– Да не о серебре я!– Осьма возмущенно хлопнул себя по бедрам.– На кой ей твое серебро? Вон, с Лехи она вообще ничего не взяла, только велела отроков со тщанием обучать, так в Воинской школе и ее отроки учатся...
– Ну, отслужу, как-нибудь.– С непоколебимой уверенностью в благополучном исходе ответил Анисим.– Удача-то уже при мне будет, выкручусь.
Осьма, пользуясь тем, что Анисим на него не смотрит, покрутил пальцем у виска и развел в стороны руки, как бы говоря: "Я сделал все, что мог". Алексей проигнорировал пантомиму купца и ободряюще кивнул бывшему десятнику.
– Вот и правильно. Я думаю, что плата с тебя будет такая же - отроков учить. Но не для себя, не только тех, кого в свой будущий десяток выбрать захочешь, а всех. И обмануть волхву не получится - сразу же заметит, что ты одних учишь тщательнее, чем других. Понял меня?
– Ну, конечно! И греха в том никакого не будет - христианское же воинство обучать станем!
Осьма вдруг остервенело зачесался и завил:
– Все, Леха, не могу больше, на себе рубахи досушим, поехали!
– Да не ползает по тебе никто, это ветерком волосья шевелит, зарос ты шерстю, как собака...
– Все равно! Поехали, а то один уеду!
– Ладно... собираемся.
Немного не доехав до Нинеиной веси, всадники приостановились.
– Ну, не передумали к волхве ехать?– спросил спутников Осьма.– Тогда разъезжаемся. Я быстренько, по краешку и в крепость...
– Да что ты, как тать в ночи: "быстренько, по краешку"?– Алексей насмешливо глянул на купца.– Не съест тебя там никто!
– И хорошо, что не съест, я невкусный, но зря глаза мозолить тоже не хочу... Ну, я поехал.
Алексей и Анисим проводили купца глазами, Анисим прокашлялся и спросил:
– Слушай, а чего это ты меня все перебивал? Осьма только что-то интересное говорить начнет и прервется, вроде оговорился... я только его спросить хочу, а тут ты влезаешь. Ты что, приставлен к нему, чтобы лишнего не сболтнул?
– Не те это оговорки, Аниська, не те! И никто меня в Осьмухе не приставлял, он и сам ни полсловечка лишнего не скажет. А если вдруг как бы оговаривался, да сам себя обрывал на полуслове, то это он от других мыслей нас отвлекал.
– Мудрено что-то ты сказываешь... как это "отвлекал"?
– А вот так!
Алексей махнул перед лицом Анисима правой рукой, словно ловил на лету муху, потом сложил ладони вместе, подул на них и раскрыл. На ладонях лежало кольцо от уздечки. Анисим округлил глаза.