Отрок
Шрифт:
Зверь всхрапнул, изогнул шею дугой и пошел боком. Оказывается, Мишка, сам того не замечая, все сильнее натягивал повод, одновременно посылая его ногами вперед, пока конь, в конце концов, не возмутился непонятным поведением всадника.
– Прости коняга, это я задумался немного.– Мишка наклонился вперед и потрепал Зверя по шее.– Ну, не сердись, не сердись, я не нарочно. Сейчас полянку найдем, я тебе подпругу ослаблю, травки пощипать пущу, у меня и морковочка припасена - на хуторе пучок свистнул. Мелкая кража, конечно, но чего для друга не сделаешь? Ну, не сердишься?
Зверь не сердился - перестал всадник дурью маяться, ну и ладно.
"Итак,
– Господин старшина! Дозволь обратиться, младший урядник Филипп.
– Слушаю тебя.
– Урядник Василий велел передать, что нашлась подходящая поляна - трава, ручей, место удобное. Вон в той стороне.
– Стража! Слушай мою команду! За мной, рысью!
"Вот так, мистер Алекс, а вы можете беседовать с аборигеном, сколько вам будет угодно".
* * *
Алексей выехал на поляну, когда отроки уже спешились, ослабили подпруги и повели коней к ручью на водопой. Десяток Артемия остался в седлах, обеспечивая охрану, а Яков уже чиркал кресалом возле кучи валежника. Старший наставник спешился, отдал поводья Герасиму, словно тот уже стал его личным адъютантом и, не предвещающим ничего хорошего тоном, предложил:
– Михайла, отойдем-ка.
Мишка, на всякий случай убедившись, что Немой рядом, не согласился:
– Говори здесь, нас никто не слышит - все делом заняты.
– Ты что творишь? Забыл, что командир может быть только один?
– Прекрасно помню. На хуторе командовал я, старшина Младшей стражи тоже я, а ты, всего лишь, наставник, хоть и старший. С места не тронусь, пока не узнаю: куда и зачем мы идем? Вообще, для чего весь этот поход затеян?
Алексей тоже покосился на Немого, чувствовалось, что у старшего наставника руки так и чешутся показать нахальному мальчишке "who is who", но не у всех же на глазах, особенно на глазах у Немого.
– Что-то ты поздно спохватился, старшина...
– Лучше поздно, чем никогда. Тридцать рыл на хуторе, согласен, случайность, но четверых ребят я уже потерял. Сколько и для чего я еще потерять должен?
– Ты меня допрашивать будешь?– Алексей снова покосился на Немого, с совершенно невозмутимым видом изображавшим из себя конную статую.– Приказа сотника для тебя не достаточно?
Это была еще не злость, но уже сильное раздражение, которое старший наставник не находил нужным срывать, лишний раз подтверждая мишкины подозрения - Алексей что-то задумал, а старшина Младшей стражи ему мешал и отнимал время.
– Я от сотника приказа не получал!– нахально заявил Мишка.– А если бы получил, то знал бы, куда и зачем мы должны идти... и почему ты так торопишься, тоже знал бы!
Алексей досадливо передернул плечами, его рука, видимо чисто машинально потянулась к рукояти меча. Мишка был уверен, что за оружие тот не возьмется, но у Немого было свое мнение и он угрожающе пошевелился в седле. Внутри старшего наставника словно перекинулся какой-то тумблер, все-таки умел Алексей собой владеть -
он мгновенно расслабился, отвел руку от оружия и, в очередной раз покосившись на Немого, примиряющее пробурчал:– Ладно! Поедим, успокоимся, потом поговорим... старшина.
Мишке это что-то напомнило, ощущение дежа вю было буквально осязаемым. Старший наставник пошагал куда-то к кустам, а Мишка попытался поймать ускользающую мысль, но его сбил голос Дмитрия:
– Минь, чего это он?
– Откуда я знаю?
– Минь, ты вчера не видел... знаешь, когда он стражников пытал, у него точно такая же рожа была. Я уж подумал, что убивать придется.
– Андрей, - Мишка обернулся к Немому.– Ты что-нибудь понял?
Немой пожал плечами, а из-за кустов, за которыми скрылся Алексей, вдруг раздался душераздирающий вопль. Мишка, Дмитрий и Немой разом кинулись в ту сторону, сзади слышался топот еще нескольких человек.
За кустами обнаружились Алексей и последний из десятников журавлевских "бойцов", которого использовали в качестве проводника при поисках места собрания христиан. Десятник валялся на земле с перерезанным горлом, а Алексей деловито обтирал засапожник о его одежду. Обернувшись к подбежавшим, Алексей поднял брови в преувеличенном удивлении и поинтересовался:
– Вы чего? Или он тебе еще зачем-то нужен был, старшина?
– Нет.– Выдавил из себя Мишка.– Не нужен.– Резко развернулся и пошел прочь.
"Едрит твою в наставника Младшей стражи! "Поедим, успокоимся!". Ты-то, падла, успокоительное уже до еды принял. Педагог, девять на двенадцать...".
– Чего уставились?– раздался из-за спины голос Дмитрия.– Покойника за тайные места потрогать охота? Пошли по местам!
* * *
– Мы кто? Мы - дружина боярыни Гредиславы Всеславны!– объяснял Алексей собравшимся вокруг него: Мишке, Немому, Анисиму и урядникам Младшей стражи. Наше дело - боярыню защищать, не допускать обиды, бесчестия или другого ущерба, а если такое случится, то возмездие вершить и справедливость восстанавливать!
"Сладко поете, мистер Алекс, прямо как в голливудском фильме: "Мы - морская пехота США, наша миссия - нести миру свободу и демократию!". Других забот у вас нет, кроме чести бабы Нинеи, прямо прослезиться от умиления хочется и утереться списком обид боярыни Гредиславы Всеславны, блин".
Отроки уже поели, обиходили коней и теперь лишь ждали команды, но Мишка своего обещания не забыл - не трогаться с места, пока Алексей не объяснит: куда и зачем?
– На том берегу Кипени стоит острог.– Продолжал старший наставник.– Дмитрий, ты должен знать: где и для чего остроги ставятся?
– На рубежах ставятся, для острастки малым силам и для того, чтобы о большой силе упредить.
– Верно!– Алексей поощрительно кивнул старшему уряднику. Сейчас он был спокоен и доброжелателен, и не подумаешь, что меньше часа назад, отводил душу, перерезая горло человеку.– Ну, а кто объяснит, почему у боярина Журавля острог поставлен за шесть с половиной верст от рубежа?
Вопрос был явно риторическим, и ответ на него дал сам вопрошающий:
– Да потому, что когда-то рубеж между землями боярыни Гредиславы Всеславны и землями боярина Журавля проходил по реке Кипени! Это значит, что и тот хутор, который мы взяли, и другие селища, которые на правом берегу Кипени стоят, принадлежат нашей боярыне, а Журавль их бесчестно себе забрал, запрудив речку Притечь и отгородившись болотом.